Книга Без обязательств, страница 83 – Лина Коваль

— И?

— Уведомления приходили в любое время суток, чтобы застать людей в разных состояниях, а выборка в итоге расширилась. До пяти тысяч участников из восьмидесяти стран. — Смотрю на него многозначительно.

— Впечатляюще.

— Скажи? — я улыбаюсь и глажу широкую ладонь с длинными, ухоженными пальцами. — Но самое интересное — это выводы.

— Жги, док.

Я смотрю в лобовое стекло и в предвкушении вдыхаю полной грудью.

— По сути, этим исследованием была доказана гипотеза о том, что уровень счастья всегда ниже, когда наши мысли блуждают и не относятся к моменту. Даже неважно, приятные мысли или не очень. Если ты не сосредоточен на том, чем занимаешься — ты… прямо сейчас теряешь счастье. Не можешь насладиться им полностью. Оно утекает сквозь пальцы.

— Интересное наблюдение.

Костя задумывается, расслабленно глядя на дорогу, а я любуюсь тем, как солнечные блики сквозь тонировку превращаются в тени и играют с суровым лицом, делая его еще более смуглым.

— Но есть еще одна выявленная закономерность, — резко вспоминаю. — Ведь способность думать о том, чем сейчас не занимаешься — это, по сути, эволюция мозга. Еще каких-то два миллиона лет назад ранний гоминид практически не мыслил абстрактно и логически. Его стимулы были просты. «Вижу опасность — бегу». «Хочу — беру» и так далее. С этой точки зрения, отвлеченные мысли — это… некое когнитивное достижение, за которое мы заплатили слишком дорого. Невозможностью испытывать счастье в моменте…

— Наверное, отдавать что-то взамен, чтобы становиться лучше и сильнее — это тоже часть эволюции?

— Наверное. Однако и в наше время есть исключение. — Я хитро улыбаюсь, готовя для него очередную задачку. — Как ты думаешь, когда современный человек по максимуму находится в моменте?

— Занимаясь сексом? — Громов вопросительно задирает бровь.

— Садись, пять! — я смущаюсь.

Он смотрит на меня с ироничной улыбкой.

— Как правило, во время занятия сексом человек думает о том, что происходит сейчас, а значит, в момент телесной близости чувствует себя по-настоящему счастливым… — заканчиваю свою научную лекцию.

…Так, что потом влюбляется до чертиков! — и договариваю мысленно.

С интересом замечаю, что мы съезжаем с трассы в лес.

Дорога здесь почти непроходимая, заброшенная и заваленная листвой, но, благодаря высокой подвеске, нас не сносит в сторону.

— И зачем мы остановились?

— Иди-ка сюда, ученая, — Громов тянет меня к себе, ухватившись за локоть и талию, помогает перекинуть ногу и устраивает на своих бедрах.

И… сносит.

Покрывает мое лицо, губы и шею рваными поцелуями.

— Энцо… — я смотрю на встрепенувшегося пса.

Закинув руку за спину, Костя открывает дверь, и я вдыхаю свежий, влажный воздух.

— Иди-ка погуляй, дружище. — хрипло выпроваживает. — Охранять!

Большие, скрытые под шерстью темные глаза Энцо смотрит на нас с немым укором, но он послушно выскальзывает из салона, а сидение под нами со скрипом отъезжает.

Теплые руки забираются под свитер, а в промежность упирается выступающий, твердый пах.

— Ты решил почувствовать себя в моменте? — спрашиваю, когда со взъерошенными волосами выныриваю из ворота.

Лиф я сегодня проигнорировала, поэтому соски тут же твердеют от возбуждения и холода.

— Все гораздо хуже, док! — Громов обворожительно улыбается, демонстрируя ряд белоснежных зубов, ослабляет пряжку ремня и бесстыдно лезет под пояс легинсов. — Я гоминид. — рычит.