Книга Без обязательств, страница 57 – Лина Коваль

Чем ближе к заветной двери, тем мой шаг становится медленнее и тише. Внутри все замедляется. Не знаю, правильно это или нет, но, оказавшись здесь, забываю обо всем, что происходит в обычной жизни: проблемы с работой, Натана и его отца, ситуацию с бабушкой.

Возможно, поэтому я так рвусь сюда. В двести четвертый номер. Чтобы забыть и… отпустить контроль. Выключить сознание хотя бы на час или на два?

Закрыв за собой дверь, щелкаю замком и останавливаюсь у порога.

— Привет, — говорю, отправляя сумку на подставку справа, задеваю пальцами черный шерстяной пиджак и смотрю на мужественную фигуру в кресле.

— Привет, — отвечает Костя и опускает голову набок, зажигая все мои внутренние системы одним лишь взглядом.

— Прости, я опоздала…

— Да ладно?

Я сдерживаю улыбку тем, что закусываю нижнюю губу.

Пока снимаю туфли и короткий плащ, замечаю, что сегодня Громов успел выпить только одну чашку кофе. На журнальном столе несколько папок «Вавилон». На полу рядом с ним мужские классические туфли.

— Что у тебя с лицом? — спрашивает Костя.

Я поднимаю руку и заглядываю в зеркало.

— Черт… — шепчу, яростно оттирая щеку.

— Что это?

— Засохшая грязь… — поворачиваюсь к нему и прислоняюсь лопатками к стене.

Смущаюсь страшно. Быстро осматриваю белоснежную рубашку с закатанными до локтей рукавами и строгие брюки.

— Грязь? — широкие брови удивленно приподнимаются.

Его Величество о грязи и не слыхивали. Приходится объяснить:

— В общем, мы с Владимиром Рудольфовичем участвовали в одном исследовательском проекте… — замолкаю.

— Те данные, которые ты собирала летом? — он все помнит.

— Да… — я краснею. — Партнеры из Швейцарии на основании собранной статистики и эксклюзивного метода разработали реабилитационный тренажер. Очень крутой на самом деле!

— И при чем здесь грязь?

— Тренажер в связи с новыми таможенными запретами придет через несколько недель… Как-то в обход… А пока меня отправили… заведовать кабинетом грязелечения. — договариваю и, чуть поморщившись, прячу дрожащие руки между стеной и ягодицами.

Костя хмурится, медленно рассматривая меня с ног до головы.

— Я смотрю, тебя там сильно уважают, док…

— Очень! — закатываю глаза и ворчу: — Спасибо, что проговариваешь очевидные вещи, Костя…

Его глаза резко теплеют.

— Я ведь не хотел тебя обидеть.

— Да знаю, — легко киваю и растерянно смотрю на дверь ванной комнаты. — Я, наверное, тогда пойду в душ… От меня пахнет сероводородом, — словно извиняюсь.

— Потом. Лучше подойди… — он зовет к себе жестом.

Переносит вес тела вперед и расставляет ноги пошире. Я преодолеваю небольшое расстояние и останавливаюсь между ними.

Мои бедра тут же обвивают мужские руки, а лицо Кости упирается в мой живот. Я обнимаю сильную шею и пропускаю жесткие волосы сквозь пальцы.

Так и стою.

От горячего дыхания в районе пупка тело вибрирует, а от предвкушения вечера ноги сами по себе подкашиваются.

— Сероводород… — Костя отклоняется, поднимает на меня серьезное лицо и, проезжаясь кончиками пальцев по коже, тянет мою водолазку кверху. — Это ведь смертельно ядовитый газ, который в больших количествах вызывает привыкание, а потом… внезапную смерть?

— Все так, — дрожащим голосом шепчу и остаюсь в черном кружевном лифе. — Происходит блокирование гемоглобина в крови…