Онлайн книга «Тьма египетская»
|
Он долго еще сидел на одном месте и пытался отключить свои мысли от той семейной идиллии, которую он увидел в яви. Он тяжело вздохнул. «Иногда мне кажется, что если есть любовь, то она будет жить всегда. Пусть в других мирах или измерениях – но она не может навсегда умереть. И хоть Виктор меня стращает тем, что нам не дано быть вместе с Глашей, я все же не верю ему. Моё собственное сердце говорит мне о другом. Пусть пройдет тысяча лет, но в каком-то из миров я все-таки узнаю ее. И тогда уже не отдам никому. Ни одному человеку. Тогда уже она будет моя…» Он встал и подошел к трюмо. Вначале зеркало отобразило ее привычный образ. Но он не остался статичным. По седой поверхности пробежала знакомая волна, отражение дрогнуло, и пред глазами Владимира предстала весьма интересная картина. Он увидел самого себя, сидящим в огромной бочке, полной отборной сельди, а двое сатиров стояли рядом и щедрыми пригоршнями сыпали на его голову обычную соль. Она попадала ему в глаза, нос и уши. И только немного соли попадало на лоснящуюся в рассоле рыбу. — Тьфу, нашел, чем удивить, шут гороховый! – презрительно хмыкнул Владимир. – Если бы не подарки для сумасбродной Лушки, я бы никогда не оказался в этой гнусной лавчонке. Убирай всю эту галиматью. Смотреть тошно. Эка невидаль! Сатиры с селедкой! Как ни странно зеркало дрогнуло и сделалось красным. А после Владимиру показалось, что оно тихо вздохнуло. Изображение вдруг стало похожим на графический оттиск. А после и вовсе пожелтело, словно старая газета. А далее произошло вот что: нечто невидимое, похожее на руку, скомкало то, что еще недавно было картинкой. На зеркальном экране появилась мусорная корзина, в которую и полетал смятый комок бумаги с еще недавним, довольно живым изображением. А зеркало вновь стало обычным. — То-то же… Стыдно вам, батенька, опускаться до такого примитива… * * * Он проследовал в уборную. Распахнул шкаф. Внимательный взор коснулся галереи из новеньких костюмов и фраков. К счастью, эта коллекция все время весьма щедро пополнялась все более роскошными новинками. Внизу лежали коробки с модной и удобной обувью. — Ну, фрак я к Лукерье Потаповой надевать не стану. Слишком много чести. А выберу-ка я себе лучше еще один английский сюртук. Взгляд задержался на двубортном костюме песочного оттенка. К нему, зацепившись за плечики, прилагалась великолепная темно шоколадная муаровая жилетка. А белоснежную сорочку с шелковым фуляром он взял на соседней полке. Напевая мелодию Штрауса, он с наслаждением облачился в новенький наряд. А после посмотрел на себя в зеркало и остался вполне доволен. Его образ сейчас напоминал образы юных повес, фланирующих в легкой пролетке – от одного светского раута к другому. Русых кудрей коснулся черепаховый гребень. Махнев сощурил глаза и улыбнулся: — Настоящую красоту не испортить даже купанием в селёдочной бочке. Он прихватил с собою трость с серебряным набалдашником и надел на голову темную и чертовски элегантную шляпу с широкими полями. Откуда-то, сам собой, в маленьком кармане пиджака нарисовался тяжеленький кругляш золотого брегета на цепочке. Увидев эту приятную, но весьма престижную безделицу, Владимир лишь удовлетворенно хмыкнул. — А что, я сейчас настолько хорош, что в таком виде могу очаровать не только свою бывшую крепостную, но и кого-то из дам высшего света. Господи, что я несу? С какой легкостью именно дамы высшего света падали в мои объятия. Я порою тратил больше усилий на соблазнение какой-нибудь супруги приказчика или сельского кузнеца, нежели на соблазнение первых леди модных салонов. Их лоск и неприступность – вещи весьма зыбкие. Только дунь и рассыпались. Ах, какие же неприступные «крепости» я брал лишь за одни сутки. Какие «бастионы» сдавались на милость победителя. |