Книга Тьма египетская, страница 117 – Лана Ланитова

— А вот и мы, господа. Давайте знакомиться.

— Очень приятно, Зиночка, – тут же вскочил Булкин. – Я уже рассказывал своим товарищам о вас. И мы так рады. Познакомьтесь господа, эту милейшую женщину зовут Зинаидой.

— Зинаида Григорьевна Порошина, – важно подтвердила она, взмахнув подведенными ресницами, и жеманно чмокнула пухлыми малиновыми губами.

Она представилась и села на предупредительно выставленный Булкиным стул.

Следующей представилась весьма субтильная особа. Если бы не яркое темно зеленое платье в горох и множество оборок, ей легко можно было бы дать не более семнадцати лет. Несмотря на яркую косметику, лицо этой женщины казалось юным и чуточку наивным. Черные волосы были собраны в строгую прическу с гребнем на затылке. Она смотрела на мужчин смущенным и немного бессмысленным взором карих глаз.

«Ну, эту юную и «неопытную жрицу приапического культа» наверняка приберет к себе Травин. По собственному жизненному опыту Владимир отлично знал, что именно такие скромницы часто и оказывались в постели настоящими Мессалинами.

Что касается Травина, то он не ошибся. Родион Николаевич по достоинству оценил угловатость этой особы.

— Юлия, – представилась она и протянула для знакомства цыплячью ладошку.

Но вместо рукопожатия получила от Травина поцелуй в худенькое запястье.

— А как вас по батюшке звать-величать, прекрасная Юлия? – с интересом спросил Травин.

— Юлия Александровна Воропаева.

— Очень приятно, присаживайтесь, Юленька.

И, наконец, Владимиру досталась женщина лет тридцати, сероглазая и русоволосая, с приятными волнующими формами и милым нежным лицом. У нее оказался довольно нежный голос. И одета она была намного лучше своих подруг. На ней было надето великолепное бежевое платье из жатого шелка с мелкими цветочками по линии декольте и на рукавах. Пышные волосы были убраны в высокую прическу, а на белоснежную грудь спускались завитые локоны.

— А меня зовут Людмилой. А фамилия моя Супонина, – непринужденно сообщила она и улыбнулась светло и по-доброму.

«А женщина-то чудо как хороша, черт возьми, – с радостью подумал он. – И даже если все персонажи этого спектакля потом растают, словно апрельский снег, эту бы я оставил погостить в своем доме. Да-с…»

Через минуту за столом наших друзей уже звучал кокетливый женский смех, и лилось по бокалам терпкое вино. Худенького официанта послали за шампанским, конфетами и мороженным. Владимир, словно фокусник, доставал из карманов ассигнации и щедро оплачивал ими любые заказы. Половой мальчишка принес с улицы корзину, полную цветов. Дамы были в полном восторге. Каждая из них выбрала понравившиеся ей цветы. А сероглазая Людочка, сидящая на красном диване рядом с Владимиром, выбрала для себя бледно розовые розы.

— Как они вам к лицу, прекрасная Людмила, – отвешивал комплименты Владимир. – Их природный цвет напоминает цвет вашей нежной кожи. Наверняка и аромат этих цветов так похож на ваш собственный аромат.

— Ах, – произнесла она.

И нежно улыбнулась ему в ответ.

— Людочка, вы и вправду так чудесны, что у меня кружится голова. Я готов съесть вас всю или по кусочкам, как этот мильфей со сливками и клубникой.

Он чувствовал, что безумно нравится этой милой женщине. Она смущалась и что-то отвечала невпопад, а он все ближе двигался к ней. И уже его горячее бедро ощутило волнительную упругость ее ляжек под тонким шелком платья. Она краснела от смущения, чем еще больше нравилась ему. Он уже ощущал жар ее нежной щечки, к которой прильнул тонкий завиток русых волос. Он уже что-то шептал ей в маленькое ухо – что-то не совсем приличное.