Книга Тьма египетская, страница 107 – Лана Ланитова

— Погоди, Родион, что за «первооснову»? Я в первый раз о такой слышу.

— Субстрат под названием «Vivens creatura».

— О, и я такое не помню, – отозвался Булкин. – Что за штука такая?

— Я так понял, что в буквальном переводе с латыни сие означает «Живое существо».

— Не было у меня никакой креатуры.

— И у меня не было.

— Это, конечно, странно, ибо, как я понял, без этой креатуры здесь мало, что можно сотворить.

— Ну, и какая она, эта «vivens creatura»?

— Она лазурного цвета, густая, и вся переливается в темноте. И пахнет как-то особенно. Ванильное мороженое напоминает. Если ухо к ней поднести, она дышит иногда и стонет. А может и хихикать, или шептать. А иногда лепечет что-то и гулит, словно младенец. Сила в ней огромная. Говорят, что можно даже камень ею намазать, и он оживет.

— Час от часу не легче, – вздохнул Владимир. – А нам с Макаром эту мудреную приправу не выдали.

— Нет, не выдали, – согласился Макар.

— Зато мне выдали, – обреченно произнес Травин.

— Ладно, Родя, продолжай. Не томи.

— С самого первого дня Виктор определил для меня четкую задачу: создай, говорит, нежить женского пола. Одну штуку. Задача твоя, изготовить рукотворный субъект максимально приближенный к земной натуре. Понятно, мол? Что тут может быть непонятно? Добавил, что в своем творении я должен использовать весь свой духовный опыт, личные пристрастия и собственную фантазию.

«…Я собрался с духом и прочел в гримории параграф о сотворении суккуба женского пола. Суккуба без агрессии. Это было важно. Чтение любой научной литературы для меня, человека от образования, не представляет большой сложности. Ваш покорный слуга всю жизнь привык к учебникам и тетрадям. И хоть предмет моего изучения и преподавания представляет всё же русскую литературу и словесность, однако, общий навык исследователя, а проще говоря, «книжного червя», по-видимому, упростил мне и познание нового предмета. Который в моих скромных представлениях лежит где-то в плоскости химии, естествознания, астрономии, а вернее – астрологии. И, пожалуй, еще художественного воображения. Творчества, если угодно.

Ну и, конечно, я, господа, стараюсь даже тут представить всё с точки зрения рационального. Однако даже тот факт, что после физической смерти мы продолжаем с вами жить, как ни в чем не бывало, уже заставляет смотреть на всю человеческую науку, как на «детский лепет». Однако я вновь отвлекся. Словоблудие – мой вечный грех. И все же, резюмируя: то, что мне предстояло изучить, скорее всего относится к области магии и непознанного, нежели к химии или алхимии. Ибо, как указывает нам наш учитель, помимо точной рецептуры, мы должны присовокуплять так называемые ментальные и эмоциональные чаяния собственного духа.

Итак… Подробнейшим образом я изучил весь параграф. А после стал закладывать ингредиенты, согласно точным указаниям. Отмерял все порошки и травы по частям. Колдовал, так сказать… Иначе и не скажешь. При этом, что поразительно, поймал себя на мысли о том, что сие действо даже приносит мне в некоторой степени удовольствие. Вы знаете, я был еще мальчиком, когда отец возил меня в город к своему брату. Так вот, напротив дома моего дяди, в старинном здании прошлого века, располагалась аптека. И что бы вы думали? Я мог стоять около огромной витрины, на которой были выставлены бутыли с пиявками, а в голландских лакированных дубовых стеллажах располагалось множество склянок с микстурами, порошками и таблетками. И я видел за окном, как старый провизор в белом халате, колпаке и пенсне колдовал над пробирками. У него всегда горели спиртовки, а по тонким трубкам шла возгонка разных веществ. И вот тогда, в детстве, сей эскулап представлялся мне таинственным волшебником, чуть ли не схимником или чернокнижником. А запах из аптеки шел такой особенный – чистый, что меня невозможно было оторвать от сей аптечной мистернии.