Книга Флорентийская блудница, страница 56 – Лана Ланитова

— Ты забываешь о том, что большую часть знаний любой дух получает не из короткой жизни, а в Тонких мирах. И потом мой дух намного старше твоего. Поэтому – прекрати все лишние мистификации. Их и так довольно в этом мире. Успокойся. Скоро мы вылетим за городские ворота, и я покажу тебе красоты Тосканы.

И Владимиру ничего не оставалось, как вновь подчиниться.

* * *

Недалеко от Санта-Кроче наши герои увидели развалины римского амфитеатра.

— Здесь сохранилось много следов риской цивилизации, – пояснила Лучиана. – Этот амфитеатр чуть меньше, чем знаменитый Колизей, но все равно он вмещал в себя множество зрителей. Сюда съезжались даже люди из Фьезоли.

Они не задержались слишком долго возле римских развалин. Теперь Лучиана летела еще быстрее, ловко лавируя меж домов и узеньких мощеных улочек. Впереди показалась высокая каменная стена с массивной аркой.

— А вот и городские ворота, – пояснила она. – Мой мастер жил за городской чертой. Его фамильная вилла находилась возле оливковой рощи.

Рядом со стеной Владимир вдруг заметил пеструю толпу оживленных горожан. Толпа гудела, подобно пчелиному рою. Кто-то выкрикивал гневные реплики. Когда он присмотрелся ближе, то обнаружил, что все эти люди собрались возле деревянного помоста, на котором была укреплена виселица. Раздалась барабанная дробь, и на помост вышел человек со свитком. Гул толпы схлынул, словно морской прибой. По деревянной лестнице поднялись четверо арестантов. Даже издалека была заметна жуткая обреченность на лицах несчастных. Глашатай зачитал приговор. А после солдаты помогли связанным жертвам забраться на деревянную скамью, находящуюся прямо под виселицей.

И вновь оживленно взревела толпа разъяренных горожан. Раздалась барабанная дробь. А потом всё стихло. Вокруг стояла такая оглушительная тишина, что было слышно, как трепещет полотнище небольшого флага на флагштоке, да высоко в синем небе тревожно и звонко причитает ширококрылый ястреб.

Все произошло слишком быстро. Владимир и глазом не успел моргнуть, как несчастным накинули на головы петли. С гулким стуком была выбита скамья. Ему показалось даже, что он услышал хруст сломанных шейных позвонков. Вместе с этим хрустом в толпе раздались крики ужаса. Одна их женщин протяжно заголосила, заламывая полные руки.

— Что это? – прошептал Владимир, оглянувшись на Лучиану.

— Ты тоже это видишь?

— А почему я не должен всё это видеть?

— Да потому что, эта казнь, приговоренных к смерти торговцев, происходила в пятнадцатом веке.

— Вот как? А мы же с тобой забрели в семнадцатый?

— Да, это так. Но иногда «ветер времени» нарушает свой ход и устраивает путаницу событий. Смотри, пройдёт несколько минут, и все эти люди растают, словно мираж в пустыне.

— Наверное, ты знаешь, о чем говоришь.

— Я видела разные сцены из городской жизни, которые теряли свою очередность во времени. Рядом с мушкетерами и гвардейцами кардинала я часто вижу римских легионеров. А иногда и батальные сцены до римской эпохи.

— Даже так?

— Смотри, – рука Лучианы указала Владимиру на толпу.

Горожане не расходились по своим домам. Случилось нечто иное. Всё живое пространство вместе с трепещущим на ветру флагом вдруг замерло так, словно эпизод казни произошел не наяву, а был изображен на старинной гравюре. Потом гравюра закачалась, и вся многоцветность палитры слилась в одно жидкое месиво. Со стороны Владимиру почудилось, что все живые люди, гудящие, возмущенные и плачущие – слились телами и перетекли в непонятную субстанцию, напоминающую розовый сироп или мучной клейстер. А после исчезло и всё это непотребство, оставив после себя лишь частички серой пыли.