Книга Флорентийская блудница, страница 46 – Лана Ланитова

В довершении сего прекрасного натюрморта на стол мягко опустился кувшин с красным Гриньолино из Пьемонта, пахнущий фиалкой и розой.

Увидев всё это щедрое великолепие, Владимир посмотрел на потолок, а после усмехнулся и хлопнул в ладоши:

— Prego, signora! Мои смотрители, как всегда, щедры к моим гостям. Приятного аппетита!

Лучиана с удивлением уставилась на все гастрономическое великолепие, представленное в столовой Владимира. Она тут же подсела к столу и стала быстро и с аппетитом есть. Владимир, словно официант, едва успевал пододвигать к ней разные тарелки. С легким бульканьем лилось ароматное вино, разнося по комнате ароматы летней Италии.

— Великолепный букет, – с наслаждением произнес Владимир, отпив от своего бокала.

Он сидел напротив Лучианы и внимательно следил за тем, как жадно и в то же время очаровательно она ела.

— Древние говорили, что как женщина ест, такова она и в постели, – не стесняясь, произнес он.

Лучиана кивнула и посмотрела на него смешливым взглядом синих глаз. Она настолько энергично двигала руками, что простынь, прикрывающая ее большие груди, опала к талии, представив Владимиру картину настолько ошеломительную, что он чуть не подавился терпким Гриньолино. Прямо на него, словно круглые чаши, смотрели две великолепные и пышные полусферы, увенчанные темно-красными ореолами маленьких сосков. Лучиана невинно опустила глаза, но не стала поправлять опавшую к талии простыню. Наоборот, она сдернула еще и полотенце с головы, явив Владимиру целый водопад русых, с золотистым отливом волос. Они казались чуть влажными от недавнего мытья.

— Боже, как ты прекрасна, – прошептал Владимир, глядя во все глаза на девушку.

Она же лучезарно улыбнулась и, укусив грушу, зажмурилась от наслаждения.

— А может, мы после обеда сходим ко мне, наверх? – с легким вызовом произнес он.

— Va bene, только чуть позже, – тонкая кисть откинула пряди вьющихся волос.

Лучиана насытилась довольно быстро. В конце трапезы она допила бокал Гриньолино и грациозно откинулась на спинку стула.

— Мне нравится, что ты не стыдишься своей наготы, – произнес Владимир, все пристальнее рассматривая красотку.

— Нагота – это естественное состояние человека. Мы ведь приходим в этот мир совершенно нагими, – улыбнувшись, отвечала она.

— А ты очень умная девушка. Кстати, а сколько тебе лет?

— Мне восемнадцать.

— Ты совсем юная особа.

— Да, наверное. Время течет вокруг меня, а я застыла в нём. И это случилось вовсе не по моей воле.

— Вот как?

— Да. Я стала заложницей этой статуи.

— Но, как это?

— Часть своей жизни я бываю человеком, в своем родном теле, а частью нахожусь в оковах мраморного панциря.

— Бедняжка, как это возможно? И что ты чувствуешь, будучи статуей?

— Я почти ничего не чувствую. В эти часы я просто сплю… А время вокруг меня идет своим ходом. Кстати, скажи, какой сейчас год?

— Мне трудно ответить на этот, казалось бы, простой вопрос, – смутившись, отозвался Владимир. – В том мире, где я жил, сейчас должна идти вторая половина девятнадцатого столетия.

— Вот как? – она удивленно вытаращила синие глаза.

— А чем ты так удивлена?

— Чем? Да тем, что еще недавно я жила во Флоренции, в 1660 году.

— Да? – удивленно воскликнул Владимир. – Так ты у нас пришла из прошлого?

— Наверное. Только для меня мое прошлое – это самое что ни на есть – настоящее.