Книга Флорентийская блудница, страница 33 – Лана Ланитова

— Тетя, что ты такое несешь? Вроде и не пила еще…

— Конечно, тётка старая же у тебя, глупа стала. Так?

Она наклонилась к самому лицу Сергея и, обдавая его приторным запахом монпансье, прошептала:

— Пригласи попа, говорю! Пригласи прямо в дом, с кадилом. Пусть всё здесь святой водой окропит. И Глашку твою тоже окропит. Чует мое сердце, что грешница твоя Глашка. Была бы порядочная, так не бегала бы по ночам в одной рубахе, да по морозу. Сейчас, перед Рождеством, вся нечисть по земле блукает. И кто одержим нечистым, тот и блажит.

Через четверть часа, выпив водки и закусив ее холодной телятиной и солеными груздями, осоловевшая тетка продолжала:

— Я дело говорю, Сереженька. Веди попа. Доктор твой дурак малахольный. Такой же, как и ты! Нихрена вы, мужики, не понимаете в таких делах. Не доктора тебе нужны, а святая вода! Ведьма твоя Глашка. Как пить дать – ведьма! И блудница…

Сергей, отмахнувшись от слов тетки, молча, опрокинул в себя рюмку водки.

* * *

А теперь, мои дорогие читатели, мы вновь наконец-то увидим нашего незабвенного Владимира Ивановича Махнева.

Насколько вы помните из предыдущей части нашей странной истории, Владимир вместе со своими верными друзьями едва сумел вырваться из очередной скверной истории, которая грозилась обернуться для него и его товарищей настоящей бедой.

Как только Владимир, Макар и Родион оказались в знакомом ресторанчике, Владимир тут же присел на стул и, закрыв глаза, отогнал мысленно свой навязчивый мираж. Стены ресторана дрогнули, покрывшись зыбкой рябью и, колыхнувшись в воздухе, улетели в неизвестном направлении, вместе с резвыми официантами, черным роялем, немолодой певичкой, голодной публикой, тарелками, столами, блюдами, борщами, котлетами, антрекотами, салфетками и даже пальмами в кадках. Растворились и выветрились и все кухонные ароматы. Столовая нашего героя приобрела собою прежний, знакомый всем нам вид. Лишь в камине уютно потрескивали сухие дрова.

— Ну как, други мои? – не без ехидства произнес Владимир. – Надеюсь, теперь-то вы сыты?

— Сыты, Володя! Еще как сыты, – ответил Булкин. – Ты того… Знаешь, лучше нас в этот ресторан больше не води.

В комнате повисла тишина. Первым ее нарушил Травин.

— Да, господа, лихо нас, однако, помотало…

— Да уж… – вздохнул Макар. – Твоя правда, Родион Николаевич.

— И, главное – чёрт знает, где мы все были.

— Ну, главный-то Чёрт точно обо всем знает.

Все трое переглянулись и дружно рассмеялись.

— И как хорошо, что мумии эти в небо улетели.

— Да уж. Скатертью им дорога.

— Хорошо, что нам Полин и Василий Степанович помогли. Боюсь даже думать, чтобы с нами сталось без них.

— Это точно.

— Спасибо, Володя, за гостеприимство. Я, наверное, пойду, – Травин нерешительно привстал.

— И я тоже домой схожу. Посплю немного, – согласился с ним Булкин.

— Я и рад бы вас удержать, да, признаться и сам еле языком ворочаю, – зевая, отвечал им Махнев.

На этом наши приятели и распрощались. Как только за гостями закрылись все двери, Владимир почувствовал, насколько сильно он устал. Он медленно поднимался на второй этаж, сбрасывая на ходу свою одежду. Усталые ноги с наслаждением скинули отяжелевшие штиблеты. А после он нырнул в свою прохладную постель. И моментально забылся крепким сном.

Во сне он вновь с удивлением увидел Глашу. Это был очень странный, хотя и весьма возбуждающий сон. В сновидении он находился в своей знаменитой бане. И в этой бане была Глафира. Но, помимо Глафиры, с ними находился и некто третий. Это был его учитель, демон по имени Виктор. Как только Владимир окунулся в атмосферу этого сна, он тут же изумился его крайне похотливому содержанию. Часть его души пыталась протестовать при виде откровенного разврата и унижений Глафиры. Но, как это часто бывает во сне, он вовсе не противился его течению. И даже не пытался изменить его дерзкий до невозможности сценарий. Мало того, ему нравился этот сон. Он вновь почувствовал себя таким, каким бывал часто при жизни.