Книга Плененная поневоле, страница 35 – Алекса Аверина

Глаза открываю медленно. Сердце сжимается в ужасе.

На экране, та самая девушка, что видела в их доме. Лежит на кровати обнаженная. Вся в синяках, между ногами кровь, а на шее багровые следы от удушья. Руки ее привязаны галстуком к изголовью кровати. Моргаю часто, слезы по щекам катятся, всхлипываю.

— Это сделал твой отец. Снял вонючую хату и притащил ее туда силой. Это подтвердили свидетели. — слышу, как его голос начал дрожать. — Она еще девочкой невинной была. — делает паузу и волосы мои отпускает.

Смотрю на него снизу вверх, в глазах у него слезы и невыносимая боль.

— А знаешь, что было потом? — мотаю головой. — А дальше, он просто свалил. Свалил к жене и детям, как ни в чем не бывало.

— Почему Вы думаете, что это сделал мой отец? — говорю тихо и сбивчиво из-за дрожи в голосе. Как же мне больно на это все смотреть и осознавать.

— Собственница квартиры дала данные арендатора и я тут же его нашел. Он умолял, прощение просил, в ногах валялся. Он признался, что это он сделал. Я чуть было его не пристрелил. Он просил о пощаде, дочками прикрывался. Вот тут я и понял, что просто смерть, это слишком просто для этой мрази.

— Мне очень жаль… — рыдать начинаю. — Это ужасно, но он ведь один был, почему вы хотите так жестоко со мной поступить? Прошу, Ваш сын уже сделал все, и видео у него… — осекаюсь, вспоминаю, что он его удалил. — Просто убейте, прошу.

— Ренат тебя уже изнасиловал? — поднимает бровь вверх. — Ну даже если так, тогда тебе не впервой. Раф, включай камеру. — Я резко хватаюсь за его руку.

— Умоляю, не поступайте так со мной. — он поднимает другой рукой меня, как котенка за шкирку. И начинает говорить своей охране, при этом смотря мне в глаза.

— Разрешаю насиловать во все дыры, бить, а в конце задушить привязав к кровати галстуком. — и достает из кармана галстук, тот самый? — Начинайте… Я в машине подожду. — и тащит меня к одному из мужиков, передавая ему в руки. Уходит.

Мир остановился, осматриваюсь резко на всех огромными глазами. Их человек десять, не меньше. Кто-то ехидно улыбается смотря на меня, кто-то начинает расстегивать ремень.

В лихорадке начинаю вырываться из рук мужчины, что держит меня. Но он хватает меня за живот, и приподнимает, не давая убежать. Несет к дивану. Ногами его пинаю, ногтями царапаюсь, и кричу, кричу со всей силы.

— Отпустите, не надо.

— Сука, прыткая какая. — бросает меня на диван, а я резко встать пытаюсь, убежать, сама не знаю куда, но не хочу сдаваться без боя, не буду марионеткой.

Трое подходят и хватают меня за руки, за ноги. Верчусь, дергаюсь, вырываюсь. Одному ногой по паху заехала, тот корчиться начал, шипеть.

— Ах ты сука бешеная. — подходит, и бьет меня кулаком в живот.

— Эээ, полегче, сначала выебать надо.

Они держат меня, не вижу из-за слез ничего, не разбираюсь уже сколько их рядом. На адреналине, боли не чувствую совсем, все так же вырываться пытаюсь, кричу.

Еще двое раздевать меня начинают, рвут одежду беспощадно. Кричу со всей силы. Кто-то рот мне ладонью затыкает, что дышать невозможно становится. Они разговаривают, смеются, трогают меня. А я не могу больше, не могу. Тяжело, больно, страшно, мерзко.

— А она у нас уже без трусиков, сладенькая какая.

— Мокрая вся, липкая, и горячая капец, больная что-ли?