Книга Михайловская дева, страница 182 – Лана Ланитова

А далее, мои дорогие читатели, любопытным и взволнованным взглядам наших героев предстала ошеломительная картина. Мужчины задохнулись, пораженные красотой той юной девушки, чью жизнь забрала внезапная смерть. Лик Селены освещал изысканное кружево, закрывавшее ее худенькую фигурку. Дрожащей рукой Макар откинул покрывало. Пред ними лежала стройная красавица, одетая в парчу и шелк белого подвенечного платья. Тонкие черты лица уже давно заострились, тронутые смертью, но она все еще была прекрасна. Прекрасна, словно богиня. Казалось, что она спит, и уголок потухшего взгляда прикрывал шелк темных ресниц. Маленькие, почти восковые пальчики были унизаны двумя драгоценными перстнями.

— О, это бесценный подарок! – воскликнул Кюхлер. – Такой красавицы у меня не было никогда. Я благодарю вас, господа, – шептал Кюхлер, заикаясь.

«У тебя и не будет этой красавицы. Обойдешься лягухами…» – подумал Макар, но вслух ничего не сказал. В его голове зрел собственный план.

Да, Макар решил до времени не показывать виду. На Владимира и Травина мертвая девушка тоже произвела неизгладимое впечатление. Владимир смотрел на княжну широко раскрытыми глазами.

— Quem di diligunt, adolescens moritur^[37] – тихо проговорил Владимир. – Как она юна и очаровательна.

— Очарование смерти… – прошептал Травин.

— Полно, полно, господа. Нам надо поторопиться, – суетился Кюхлер. Его голос дрожал от радости. – Заворачивайте ее в простынь. И надо быстро закопать могилу и ровненько разложить цветочки.

Дорогие читатели, мы не станем утомлять вас излишними подробностями пребывания нашей четверки на столь скорбном месте. Можем сказать лишь одно: спустя полчаса наши герои выходили из ворот Новодевичьего кладбища. Лопаты теперь тащил Травин, а на плече Макара лежала тоненькая и легкая княжна Крестовская, словно мумия, завернутая в огромную простынь. Макар шел молча, не говоря никому ни слова. Всю волю он собрал в кулак. Он знал, что не позволит Кюхлеру надругаться над мертвой, но невинной Лизонькой. Молчал он лишь потому, что без помощи старого немца ему был совсем неизвестен путь следования до Рязани. Вернее не сам путь, а правила пребывания в том мире, который еще недавно был единственным и родным, а ныне стал местом, куда можно было проникнуть лишь тайно.

— Ну, и как мы теперь пойдем, господин прозектор? – спросил Кюхлера Махнев. – С вашей аристократкой нас остановит любой городовой.

— Эх, Владимир Иванович, вот сейчас я научу вас одному важному трюку, который именно вам знаком уже очень давно-с. Встаньте, господа ровно и посмотрите на небо, а теперь толкайтесь ногами от грешной земли. Мы с вами не пойдем и не поедем в Рязань. Мы туда полетим.

Кюхлер загадочно улыбнулся, маленькие ножки согнулись в коленях, он оттолкнулся от земли и взлетел в темное небо. Сначала он повисел в кроне старого клена и помахал им сверху рукой:

— Ну же, господа! Владимир Иванович, мне говорили, что вы начали летать с первых же дней.

— Действительно, – подумал Владимир. – Как я мог забыть!

В одно мгновение он тоже довольно легко и плавно стрельнул в небо, едва успев задержаться за ветки дерева.

Вторым, с сосредоточенным выражением лица, взмыл в воздух Травин с лопатами. Причем, эти лопаты теперь не весили ровным счетом ничего.