Онлайн книга «Михайловская дева»
|
— Как предсказуемо… — Ага… И вроде, как влюбился в него. А он, грех сказать, переспал со мной, да и бросил. Так эта дура, то есть я сам, получается, от горя топиться побежала. Но ее вовремя две бабы остановили. Я только позже в этих бабах признал твою колдовку Полин и ее подружку. Но там, во сне, они одеты были иначе, как две крестьянки. — Скажи, Макар, тебе понравилось быть женщиной? — Да, черт его знает. Поначалу нет. Больно было и стыдно. А потом, вроде, как чуть понравилось. Но я плохо все помню. Моя баба все больше жрала, да спала. Растолстела, как свинушка. А оказалось, что она тяжелая. Вот и побежала топиться. Ну, не дура ли? — А что твой купец во сне? Хорош был? — Да, ничего так. Кудрявый, румяный. — Смешно. — Тебе смешно, а мне срамота. — В чем твой стыд? — Да то, что я бабой был. В этом весь и стыд. Да ладно бы из дворянок. Так нет же – курносой крепостной. — Забудь… — Пытаюсь. — Вот и я пытаюсь. Да пока плохо выходит. Друзья незаметно оказались возле развилки нескольких дорог. Одна из дорог вела прямо, в сторону Секвойевой рощи и Черного леса. Направо были голубые луга, где любили пастись козы Эсмеральды Ивановны. А налево узкая тропинка убегала в сторону оранжевого поля, того людоедского поля, которое сожрало прозрачную танцовщицу. Владимир и Макар посмотрели в сторону мохнатого чудовища. О, диво! Теперь поле изменило свой цвет. Из оранжевого оно стало темно синим. Бархатные лепестки гигантских цветов мерно дышали. Казалось, что поле спит. Не было и никакого запаха. Почти. Владимиру показалось, что от поля пошел легкий аромат свежих огурцов. — Притихло, хитрое отродье, – прошептал Макар. — Надолго ли? — Гляди, Володя, мне кажется, оно следит за нами. Ты не подходи к нему близко. Может и за ногу схватить. Сторонясь, друзья прошли мимо посиневшего поля и свернули на тропинку, ведущую к Летнему саду. Тропинка уходила вправо, приближаясь к новой густой рощице. Пройдя с версту, они очутились возле высокой зеленой стены, напоминающей аккуратно стриженый боскет[32]. Чугунные резные ворота открывали вход на тенистые аллеи. Полетела легкая мелодия. Ее источник находился в глубине парка – там играл симфонический оркестр. И он снова играл Штрауса. Послышался женский смех, шорох шагов по гравию. Путники миновали гостеприимно распахнутые ворота и очутились на центральной аллее. Обстановка Летнего сада осталась прежней. Мимо них прогуливались нарядные парочки, одетые по моде середины 19 века. Дамы в легких платьях на кринолинах, обтягивающих тонкие талии, с множеством пышных оборок, в шляпках с плюмажем, в летних чепчиках с кружевом, прятали прекрасные лица за пышными веерами. Усатые и мужественные джентльмены, одетые в строгие сюртуки и темные цилиндры, поддерживали своих спутниц под локотки. Меж ними шли томные беседы. Местами слышался смущенный или лукавый смех и французский говор. На центральной площади красовался высокий фонтан. Чистая вода, переливаясь внутренним свечением, опадала в круглую каменную чашу. Решетчатые зеленые шпалеры сжимали аккуратные липовые изгороди, местами переходя в невысокие арки, увитые плющом и виноградом. На перекрестках дорожек, покрытых светлой крошкой, возвышались мраморные статуи и бюсты. Пройдя еще одну аллею, друзья, наконец, увидели знакомую конусообразную сферу синего шелкового шатра, довольно просторной летней веранды, на которой уютно располагались изящные деревянные столики и стулья с плетеными из лозы, витиеватыми спинками. Поверхность столов была покрыта белыми крахмальными скатертями. Чуть дальше тянулся широкий прилавок или подобие буфета, на котором стояли кофейные чашки, бокалы и множество разнообразных бутылок с яркими наклейками, чуть в стороне возвышалась ваза с фруктами. |