Книга Глаша 2, страница 38 – Лана Ланитова

Они вышли из душной ванны, и Глаша тут же упала на кровать. Она сама не заметила, как сон смежил ее веки. Он полюбовался ее обнаженным телом и накрыл его легким покрывалом.

* * *

Проснулись они оба за полночь и почувствовали, что совершенно выспались. Горелов зажег в комнате свечи. Их теплый свет делал тени длиннее. Глафире было так хорошо, сидеть на мягкой перине, поджав под себя колени и смотреть на пламя свечей.

— Здесь стало прохладнее, я разожгу камин, – обронил он.

Глаша посмотрела за окно – оно казалось белым. На улице шел первый снег.

Александр Петрович принес бутылку рейнвейна и копченую говядину – ту, что они купили в Елисеевском. Глаша вспомнила про крымское курабье и достала из сумки кулек с рассыпчатым лакомством. Совсем по-семейному они поужинали вместе и выпили вина.

— Тебе нравится у меня?

— Да, – с улыбкой отвечала она.

Он раскурил трубку и, щурясь от дыма, стал разглядывать плавные линии ее роскошной фигуры.

— Быть может, ты все-таки расскажешь мне о нем?

— О ком? – она сделала вид, что не поняла.

— О том, кого ты так страстно любила.

— Перестаньте, Александр Петрович, я никого не любила, – отмахнулась она.

— Врешь… А меня ты любишь?

— Не знаю. Любовь – это слишком сложное чувство, – лгала она, отводя в сторону глаза.

— Он хорош был в постели? – невозмутимо продолжал он.

— Ну, прекратите, – она закрыла глаза.

За окном выла вьюга, а здесь, в комнате, было так уютно и тепло. Трещал огонь в камине, по комнате плыл аромат вина, сладкого табака и курабье.

— Ну, хватит дремать, – сказал он. – Прислуга вся спит, а потому нам будет очень удобно.

— Что удобно?

— Я приглашаю тебя на свидание в музыкальный зал. Ты должна одеться в новое платье и прийти туда через четверть часа. Я полагаю, тебе хватит времени, чтобы одеться?

— Да, хватит… – немного рассеянно молвила она.

Ей так не хотелось, вставать из теплой и мягкой постели и участвовать в новом представлении, где она, по прихоти хозяина, должна была играть новую роль. Сам Горелов накинул халат и стремительно покинул комнату.

Глаша подошла к шелковой оттоманке, на которой лежали все свертки с покупками, и распаковала пакет с новым лиловым платьем. Платье и в правду выглядело роскошным. Пальцы ощутили жатый шелк и приятную шершавость гипюра в тон к самому платью.

«Вот бы Владимир увидел сейчас меня в этом платье…» – совсем не к месту подумала она. И эти мысли отчего-то заставили ее двигать быстрее руками. Она развернула и другие шуршащие упаковки – в руки упал тонкий фильдекос французских чулок с подвязками, коротенькая рубашка, отороченная рюшами и гипюром. В большом свертке лежал плотный корсет с передней шнуровкой. Такую шнуровку она сама могла завязать, без помощи посторонних. Были тут и ее любимые панталоны с разрезом в шаге. Но их он велел не надевать.

Через четверть часа, как и обещала, она была уже готова. Платье сидело на ней как влитое, подчеркивая изгибы тонкой талии. Низкий вырез открывал полушария волнительно прекрасного бюста.

«Как налиты мои груди, – думала Глаша. – Вот бы сейчас в Махнево, в баню. Я все бы отдала, чтобы он сейчас увидел меня в этом платье».

Касанием пальцев она легонечко приподняла подол и посмотрела на легкие бархатные туфельки на каблучке. Глаша стояла перед зеркалом и в свете нескольких свечей любовалась собственным отражением. Ее фиалковые глазищи искрились от огня, а взгляд казался прекрасным и таинственным. Она улыбнулась собственному отражению. Оправила прическу и решительно вышла из комнаты.