Книга Глаша 2, страница 26 – Лана Ланитова

— Только, ради бога, аккуратно. Не упадите. Я подстрахую вас снизу, – пообещал он.

Глаша ловко орудовала тряпкой, стоя на узкой ступеньке, а Горелов со странным выражением лица смотрел на нее снизу. Глаша протерла полки и повернулась к нему. На мгновение ей стало страшно – показалось, что стремянка слегка качнулась. Глаша охнула и полетела вниз – прямо в крепкие объятия Александра Петровича. Да, его объятия действительно были крепкие. Он аккуратно поставил ее на пол, но удержал возле себя. Решительным движением Горелов притянул ее талию, обнял руками и крепко поцеловал. Она не отстранилась, а тут же ответила на его поцелуй. Секунды капали на дно невидимой чаши времени, а они все продолжали долгий поцелуй. Александр Петрович дрожал от вожделения.

— Пойдем в твою комнату, – предложил он.

— Давайте лучше попьем чаю или кофе, – она с трудом отстранилась от него.

За окном легли осенние сумерки, в столовой жарко горел камин. Здесь было так хорошо и уютно, что Глаше никак не хотелось уходить. А еще она отчетливо почувствовала давно забытое желание – желание мужской ласки.

Как вы поняли, Александр Петрович Горелов был опытным соблазнителем и хитроумным ловеласом. На его счету были десятки романов, а потому в соблазнении Глафиры он применил весь свой многолетний опыт. Он возжелал Глафиру с самых первых минут их встречи, однако, зная то, что излишняя торопливость может навредить в столь тонком деле, вел себя сдержано и ненавязчиво. Давалось ему это с огромным трудом – слишком уж аппетитна была эта молодая женщина. Но и томление тоже было сладостно. Да и победа казалась столь близкой. Он чувствовал, что Глаша без пяти минут была его. Она, словно зрелый фрукт, готова была упасть к ногам терпеливого садовника.

Она пила кофе и тайком поглядывала на него.

— Позвольте, Глафира Сергеевна, я угощу вас отличным коньяком? – спросил он.

— Я не пью, – возразила Глаша и покраснела.

— Так я налью вам совсем немного. Коньяк хороший, и действие его лечебно.

«Этот тоже пытается меня напоить, – думала она. – Как говорил когда-то Махнев своему верному другу Игнату: налей ей водки, она поможет…»

Воспоминания о том, как она отдавалась одновременно двум мужчинам, бросили ее в жар. Меж ног стало предательски мокро, легкие покалывания распухшей вульвы сводили с ума.

«Интересно, какой у него член?» – греховные мысли снова не давали покоя.

— Хорошо, налейте немного.

Темный напиток тяжело булькнул о дно пузатой рюмки, запахло дубовой корой и травами.

— Я хочу выпить за вас, Глафира Сергеевна. Я безумно рад, что вы оказались в моем доме.

Они выпили. Она поморщилась.

— Съешьте ломтик лимона.

Она послушалась его и тут же скривилась от кислоты.

— Я просто работаю у вас…

— Конечно-конечно. Но вы знаете, иногда мне кажется, что я знаю вас очень давно, будто мы знакомы с вами всю жизнь.

— Пойдемте дальше, перебирать ваши книги.

— Успеем. У нас довольно времени. Можно, я почитаю вам стихи?

— Читайте, – улыбнулась она.

— Я хочу прочитать вам одно из недавних стихотворений поэта Тютчева.