Книга По ту сторону любви, страница 98 – Эмили Кокс, Николь Аллен

— А какие? Кроме того, что она не хотела ребенка.

Испытывал ли он когда-нибудь это чувство внизу живота, когда готов вывернуться наизнанку, лишь бы от него избавиться?

— Я думаю… хм… – папа оглядывается по сторонам, будто кто-то в Сан-Франциско сейчас подскажет ему правильный ответ, – думаю, мы были слишком молоды. – Он встречается со мной взглядом. – И у нее было совсем другое представление о том, куда мы движемся.

— А ты что думал по этому поводу?

Папа будто бы хочет что-то спросить, но продолжает:

— Я думал, мы будем вместе всегда.

Он уже где-то далеко, отправился на восемнадцать лет назад.

— Честно говоря, большую часть времени мы сами не знали, что делаем. Думали, что как-нибудь справимся, несмотря ни на что. – Папа качает головой, коротко смеется. – То сходились, то разбегались. И вот однажды на вечеринке мы немного увлеклись, и она забеременела.

Я ерзаю в кресле.

— Значит, ты жалеешь, что у вас с дедушкой не было пари на мотоцикл?

Опускаю взгляд на улицу, мысленно переношусь к дому Мэй, на ее пожарную лестницу. Жду, когда она снова впустит меня в свою комнату – и в свою жизнь.

Папа снова хохочет, его смех разносится между домами. Он качает головой:

— Да нет. Ну конечно, о некоторых решениях я жалею, но ведь если бы я тогда заключил такое пари, ты бы сейчас здесь не сидел. А тебя я не променяю ни на что в мире. С твоей мамой у нас просто все было… сложно. Понимаешь?

О да. Кому знать, как не мне.

— Слушай, если хочешь с ней встретиться или просто связаться, я могу узнать, где она сейчас. Последний раз, когда я про нее слышал, она была в Нью-Йорке, но я могу поспрашивать.

— Да нет. Не надо. Просто спросил. Как ты сам говоришь, от девушек одни беды.

Значит, он не знает, что бабуля отправила заметку о моем выпускном. И что мама живет в шести часах отсюда. Интересно, насколько плохо будет папе, если она придет на выпускной? А мне?

— От большинства – да, – соглашается он, потягиваясь, и я тут же цепляюсь за его слова. От большинства? А как же «все женщины – зло»?

— Поэтому мы с тобой и живем вдвоем. Настоящая холостяцкая берлога, женской руки не чувствуется вообще. Но и зачем оно нам, верно?

Три дня назад женские руки я чувствовал очень даже отчетливо, и не сказал бы, что мне не понравилось. Грудь все еще покалывает в том месте, где к ней прижималась Мэй. То есть практически везде. Я меняю положение.

— Особенно учитывая, что в гараже у Лекса стоит блестящая новая красотка и только и ждет, когда ты за ней придешь.

Я вскидываю голову:

— Она уже приехала?

— Пару дней назад. Удивлен, что ты до сих пор не заметил на кухне ключ – он прямо дразнит. – Папа потирает руки и улыбается. – Меня так точно. Но сперва надо дождаться выпускного и повесить на нее здоровенный красный бант. А потом – она вся твоя.

Я смотрю вниз, на улицу. Я ждал этого момента последние четыре года, а сейчас не чувствую ничего.

— Сегодняшняя экскурсия по Стэнфорду все еще в силе?

Я перевожу взгляд на отца, прочищаю горло.

— Ага.

Совсем забыл, что мы записались туда еще пару месяцев назад. Впрочем, за последние недели я забыл почти все. Преданность отцу. Свои обещания. И то, что я еще не сказал ему, что на самом деле не собираюсь поступать в Стэнфорд.

— Я тут подумал… Раз у бабушки с Одри уже есть планы на день, может, съездим вместе в новый филиал Базы? Я забронирую пару номеров, ты позовешь ребят, до завтрашней службы успеем вернуться. Что скажешь?