Онлайн книга «По ту сторону любви»
|
Эта мысль резко обрывается, потому что Мэй наконец-то появляется в поле зрения, сворачивая за угол своего дома. Я вскакиваю со стула, и, вцепившись в перила, наблюдаю, как она переходит улицу. Руки в карманах огромного пальто, волосы спрятаны под шапкой – явно старалась замаскироваться. Пока она трусцой бежит к моему дому, я бегло оглядываю улицу – нет ли кого постороннего – и снова смотрю на Мэй. Она глядит под ноги, пока не подходит к аптеке, где ее владелец мистер Хуан метет тротуар. Он останавливается и улыбается ей, кланяясь, потом поправляет очки и говорит девушке пару слов. Нет-нет-нет, иди дальше! Переодевание явно не помогло – он ее узнал. А значит, и люди Лицегрыза тоже узнают. Особенно если она продолжит улыбаться мистеру Хуану, озаряя переулок словно вспышка от взрыва. Вцепившись в перила, я наблюдаю, как она переходит улицу, направляясь к моему дому, затем стремглав бегу в гостиную и вылетаю к входной двери – все это за один удар сердца. Я ждал ее почти двадцать четыре мучительных часа. Не мог сосредоточиться на учебе, потому что в голове роились мысли. Каждый раз, моргая, я видел ее улыбку, ощущал прикосновение губ. Я достаю из шкафа жвачку, поправляю куртку, провожу пальцами по волосам. Смотрю на дверь. Интересно, она получила записку, которую я оставил утром у Гуо? Эта, наверное, одна из лучших. У меня аж мурашки по спине бегали, пока я ее писал. Казалось, будто мысль о Мэй расколола меня на части и скрывавшиеся внутри чувства выплеснулись на бумагу. Сильные чувства. Я рассказал в записке почти все – опустил только три слова, которые все вертятся у меня в голове. Приберег их для личной встречи, в идеальное время и в идеальном месте. Сейчас – точно не оно. У меня есть всего два часа до того, как папа вернется домой со своего собрания. Надеюсь, он не ощутит в воздухе ни этих мыслей, ни отголосков женского присутствия. Вот если бы папа познакомился с Мэй, то изменил бы свое мнение о женщинах. Пять недель назад я, например, был ярым сторонником мотоциклов и таким же ярым противником девчонок и любви. А потом появилась Мэй. Я все еще за мотоциклы, но еще больше – за девчонок и за любовь. И мне это нравится. Обожаю это чувство. И люблю Мэй. Люблю? Да, именно. Я улыбаюсь, глядя на дверь. Да. Однозначно. Определенно. Раздается сигнал домофона, я впускаю ее. Считаю до семнадцати и открываю дверь до того, как Мэй успевает постучать. — Привет. – Я втаскиваю ее внутрь, запираю дверь и прижимаю к себе. – Прошло двадцать два часа с тех пор, как я тебя видел. Слишком долго. Я прислоняюсь своим лбом к ее. Она обвивает руками мою шею и смеется мне в ухо. — То, что ты написал мне… это правда? – шепчет она. Чувствуя, как у меня на шее бьется жилка, я снимаю с нее шапку, приглаживаю разлетающиеся от статического электричества волосы. Вот он, момент. Не так я это себе представлял, не здесь, но слова уже рвутся наружу и… — Не хочу делать поспешные выводы, но звучало так, будто ты на меня запал, – сообщает она и встает на носочки, ластясь ко мне. У меня отключаются тормоза. Я разворачиваю ее и прижимаю к стене, и наконец – НАКОНЕЦ – мои губы, мечтавшие об этом весь день, находят губы Мэй. Ммм… клубничная жвачка. Черт, она на вкус, как клубничная жвачка. Губы у нее теплые, они говорят вещи, которые сама Мэй никогда не произнесет вслух, но в этом нет необходимости. Я и так понимаю каждое слово. Ммм… ага… Понял тебя, детка. Я тоже хочу тебя, очень. Я тебя услышал… |