Книга По ту сторону любви, страница 40 – Эмили Кокс, Николь Аллен

— Ой, извините! – вскрикиваю я, сбегая по выщербленным ступенькам.

— Мэй Ли, подожди!

Оборачиваюсь. Парень снимает шапку – это Ксандер.

Его зубы сверкают в лучах утреннего солнца, озаряющего переулок. Он протягивает букет мне:

— От Ника.

Я смотрю на цветы, потом снова отворачиваюсь. Они не залечат мой глаз. И не исправят того, что у Ника проблемы с алкоголем.

— Он хотел сам их привезти, но пришлось срочно лететь в Лос-Анджелес. Вернется где-то через неделю.

Я впиваюсь ногтями в ладони и оглядываюсь через плечо. Ксандер как раз достает из букета розовую открытку.

— Хотя бы записку прочти.

Я колеблюсь, но все же подхожу, вырываю конверт и, не дыша, достаю открытку.

Мэй Ли,

я очень сожалею о том, как я повел себя вчера. Я хочу измениться, стать тем, кого ты действительно заслуживаешь. Пожалуйста, дай мне шанс.

Твой Ник

При виде его имени у меня холодеет в груди и я сжимаю губы, чтобы они перестали дрожать. Он правда думал, что подарит мне цветы, и я все забуду? Ксандер все еще держит букет. Я беру его и, сжимая стебли до боли в пальцах, иду в сторону магазинчика Гуо.

Я не хочу, чтобы Ник был моим «парнем». Больше нет. Алкоголь меняет людей. Баба тоже пил годами – и разрушил нам жизнь на Тайване. Если Ник продолжит в том же духе, что разрушит он?

Я прикладываю ладонь к синяку и, снова стиснув зубы от воспоминания, захожу в магазин. Бросаю цветы и открытку в мусорное ведро, а потом прохожу между стеллажами в подсобку и плюхаюсь за стол. Три дня назад Ник был таким милым. Флиртовал, но безобидно. Баба ничего не скрывал. А Маркус был просто словами на бумаге и искрой света в ресторане по вторникам. Теперь все перевернулось с ног на голову. Теперь сноп этих искр рассыпался по всей моей жизни, и мне приходится постоянно затаптывать их, чтобы они не начали пожар.

За углом, из кладовой, раздается бормотание. Я поворачиваюсь и прислушиваюсь. Узнаю мамин голос и прищуриваюсь, уловив, как матушка Гуо фыркает над тем, что она сказала.

— Она больше не ребенок, Цзя Ли. Она справится, если ты расскажешь правду.

— Она и так меня ненавидит. Если я скажу, потеряю ее навсегда. Надо было рассказать все много лет назад, но я боялась, что она сбежит и я ее больше никогда не увижу.

Становится тихо. Хлопает дверь. Я уже собираюсь улизнуть, но из-за угла появляется мама. Ее глаза расширяются. Она мгновенно замечает то, что я хотела скрыться.

— Что ты здесь делаешь?

Я сжимаю кулаки, словно это поможет выжать из себя слова. Воздух между нами сгущается, но потом из кладовки выходит матушка Гуо и встает рядом с мамой, сцепив руки за спиной.

— Я просила ее помочь с коробками после школы. Но спасибо, что пришла пораньше, Сяо^[15] Мэй, – цедит она, внимательно глядя на мое лицо.

Сперва я порываюсь поймать мамин взгляд, чтобы сказать, смотря ей прямо в глаза: «Ты знаешь, чья это работа». Но вместо этого киваю и говорю в пустоту, надеясь, что мама поймет намек и уйдет.

— Я вернусь до начала смены.

Мама смотрит в пол и кивает, а потом разворачивается и выходит из магазина, не поднимая головы.

— Ах ты, красавица Мэй Ли… – Гуо печально изучает мое лицо. – Я могу либо угадать, – она касается своей щеки, – либо ты сама расскажешь. Я не твои мама и баба. Мне не нужно защищать уродца Чао – и тебе тоже.