Книга Вкус Парижа, страница 37 – Виктория Браунли

Отбросив разочарование, я с жадностью согласилась попробовать этот знаменитый рокфор, радуясь, что получаю звездный сервис, и чувствуя, что моя верность этой сырной лавке уже начинает окупаться.

Он протянул мне ломтик, и я ощутила пальцами, что он сырой и скользкий. Я быстро съела его, удивившись острому, соленому вкусу, когда мой язык встретился с жилкой синей плесени.

— О, – неуверенно выдохнула я, выгадывая время, чтобы понять, нравится ли мне вкус или мне лучше всего выбежать сейчас из лавки и выплюнуть сыр в салфетку. Но я все-таки подержала его во рту чуточку дольше, кивнула, прожевала и выдавила из себя широкую усмешку. А сама решила купить домой маленький кусок и попробовать его еще раз, на этот раз смягчив остроту хлебом.

Серж что-то урчал себе под нос, когда заворачивал мой заказ. Он явно радовался, что показал мне настоящий французский голубой сыр. После нашей первой встречи его поведение драматически изменилось. Он стал милым и непринужденным, почти добродушным.

— Между прочим, je m’appelle^[18] Серж, Серж Марэ, – сообщил он. Французские слова лились в воздух, гладкие, словно сливки.

Я ответила на ломаном французском. В ожидании этого момента я много раз упражнялась говорить «Рада познакомиться с вами», бродя по парижским улицам, но, когда проговорила фразу, сразу поняла, что все исковеркала. Но Серж не подал вида; он улыбнулся, протянул мне сыр и пожелал приятного вечера.

Когда я выходила на улицу, колокольчик затенькал над дверью, и я была готова поклясться, что он хихикал надо мной.

* * *

Вернувшись в отель, я стала просматривать предложения на Airbnb. Даже с моим новым источником доходов я быстро поняла, что плата за ночь была все же слишком высокой для отдельных апартаментов в том округе, где мне хотелось жить, и что я могла себе позволить такое жилье лишь в далеком пригороде. Тогда я стала смотреть комнаты в коммунальных домах, пытаясь по возможности сохранять открытость к новому. Прожив так много лет вместе с Полом – и выдержав недавно то претенциозное «интервью», – я не была уверена, что снова смогу жить рядом с незнакомыми людьми, привыкать и приспосабливаться к их ритму жизни, причудам, капризам, к времени, которое они проводят в ванной. Но потом сообразила, что должна идти на компромиссы. Нет смысла жить в Париже, если ты не можешь находиться в центре активности или хотя бы в одном из двадцати arrondissements, округов, разместившихся в пределах кольцевой дороги.

Пытаясь сосредоточиться на моих поисках, я развернула рокфор. Эффект оказался противоположным; в крошечном номере отеля вонь была почти невыносимой. Я распахнула окно и надеялась, что она не въестся в стены. Я ела рокфор и просматривала информацию, удивляясь тому, что сыр нравился мне все больше. Вскоре я уже жалела, что купила слишком мало.

Сыр давно закончился, а я устала от попыток найти более-менее сносное жилье, не слишком необычное или обшарпанное; наконец, я наткнулась на шикарные апартаменты в Сен-Жермен, где жили мать и ее взрослый сын. Согласно описанию, они были «общительными» и «почти не сидели дома». Мысль о том, что жить с матерью и сыном будет не так уж и плохо, меня успокоила, но потом я просмотрела фотки комнат, и меня поразила их роскошь.

Я вообще не выходила бы из такого дома, если бы там жила моя мама. Апартаменты были невообразимо шикарные, да еще с большим дисконтом за бронирование на месяц. Я отправила им заявку и скрестила пальцы, молясь, чтобы комната была свободна. Других перспективных вариантов у меня не было.