Книга Вкус Парижа, страница 108 – Виктория Браунли

— C’est chaud^[56]? – спросила я, показав на них.

— Да, теплые, – ответила она.

Я так и не могла понять, почему все парижане непременно отвечали мне по-английски, когда я обращалась к ним на французском.

Я демонстративно продолжила общение на французском и попросила три булочки.

Женщина завернула мне их и пожелала приятного дня. Возвращалась домой я мимо другой сырной лавки и увидела в витрине восхитительные на вид шарики козьего сыра, покрытые изюмом. Сыр как раз подойдет к этим булочкам. «Будет очень вкусно», – подумала я и, нырнув в лавку, купила несколько шариков.

* * *

Вернувшись в квартиру, я заметила, что дверь Клотильды приоткрыта, и решила заглянуть к ней. Клотильда уже ушла, но оставила на кухонной скамье записку:

Ушла на фитнес. Дай мне знать, если перед работой успеваешь выпить кофе. К хх

Гастон медленно вышел из комнаты. На нем был мой розовый халат.

— Клотильда дома? – простонал он.

— Нет, она ушла. Будешь завтракать? Я купила роскошный козий сыр в той маленькой лавке, что рядом с пекарней. Ты видел когда-нибудь такие шарики? Покрытые…

— О non, Элла, больше никакого сыра! После всех фондю, которые мы ели в Альпах? – Он подошел ко мне и снова грубо щипнул меня за задницу.

Я была разочарована, не увидев у него энтузиазма, но скрыла это и с улыбкой сказала, что нам необязательно есть сыр прямо сейчас. Но когда я сидела, намазывая сливочным маслом теплые ореховые булочки, я представила себе, как классно сыр будет сочетаться с ними, и выжидала минутку, когда смогу его попробовать. Язвительный комментарий Гастона о моей страсти к сыру, плюс его непрестанные щипки не остались незамеченными. Он хочет сказать, что я жирная? Я тряхнула головой, чтобы прогнать эту бессмысленную вереницу мыслей.

— Как ты спал? – спросила я. – Похоже, у тебя был грандиозный вечер. Вы праздновали какое-то событие?

— Нет, – покачал головой он. – Просто я тусовался в ресторане с друзьями.

— Я знаю кого-нибудь из них? – Мой голос дрогнул, когда в голове мелькнула мысль о том, что он «тусовался» с Камиллой.

— О, никого из тех, кого ты видела, не было.

Я с облегчением перевела дух.

Через несколько секунд Гастон включил телевизор и устроился на диване. Я ушла в ванную, чтобы подготовиться к работе и заодно взглянуть в зеркало на мой зад. Я нечасто смотрела на себя под таким углом, но подумала, что лучше узнать, сильно ли мои ягодицы вышли за границы разумного.

После тщательной инспекции я убедилась, что все нормально; да, появилась дополнительная пухлость, но совсем немного, не Монблан. Я упрекнула себя за то, что позволила прежней, неуверенной в себе Элле вернуться в мой мозг, и сосредоточилась на себе нынешней, уверенной парижанке, над образом которой я упорно работала. Я понимала, что не могу есть сыр каждый день и сохранить задницу супермодели – тут и диетолог не нужен, ясно и так, – но у меня есть собственные приоритеты. Я прыгнула под душ и в облаке пара, умастив кожу миндальным молочком, соскребла с себя остатки негативных эмоций. Из ванной я вышла окрепшая духом.

Проверив телефон, я поняла, что успею до работы выпить с Клотильдой кофе, поэтому неохотно выпроводила Гастона – он хотя бы смог сам одеться – за дверь, чтобы закончить приготовления. Он не поцеловал меня, уходя, но пробормотал что-то об ужине в ближайшее время. Я решила дать ему несколько дней на преодоление похмелья и пока не звонить. Надеялась, что разлука пробудит в его сердце нежность ко мне.