Книга Клановые игры, страница 83 – Бронислава Вонсович

— Но мне-то что теперь делать?

— Жить, Рысь. Учиться всему, чему-то – заново. Когда придет время, все вспомнишь.

Все вспомню. И другой мир, и другую семью, и других друзей. У меня наверняка все это осталось там, в прошлом, о котором я ничего не помню. И если моего тела нет, то получается, для них я умерла?

— Выполнив договор, я смогу вернуться?

— Куда?

— В свой мир.

— Теперь этот мир – твой. Путь из него для тебя закрыт, тебя слишком крепко к нему привязали. Умрет это тело – умрешь и ты. Ты – Рысь. Помни это.

Огоньки замигали, фигура, перед которой мы стояли, стала гаснуть, и я поняла, что отведенного нам времени осталось всего ничего, поэтому торопливо спросила:

— Вы сказали, что для прошлой души этого тела было благом уйти на перерождение? Почему?

— Она умерла из-за предательства близкого ей человека.

Последнее слово донеслось уже издалека, а вместе с ним пришло не то сильное касание, не то слабый тычок в плечо. И неясный смешок, где-то уже на грани слышимости. Фигура погасла, и огоньки, указывавшие путь, стали совсем слабыми. Нас явно приглашали на выход.

— Благодарю тебя, Велес, – громко сказал Николай и потянул меня за руку.

У меня было еще что спросить и что сказать, но, похоже, ничего из моих слов до Велеса больше не долетит. Это ж надо так ухитриться: не сказал ничего, о чем бы я и раньше не догадывалась или не поняла бы позже, но при этом мы наверняка остались ему должны. Одним словом, бог. Как и тот, с кем я заключила какой-то договор. Похоже, договоры с богами чреваты крупными неприятностями: только подписала, а уже потеряла собственное тело. Конечно, взамен получила другое, но чужое… Но главное – должна сделать что-то такое для другого бога, что он не смог сделать сам и привлек меня. Это пугало своей неопределенностью.

Вышли мы куда быстрее, и первым нарушил молчание Николай:

— Никому не говорите о том, что вы – это не вы.

— Я это я, – грустно пошутила я в ответ, чувствуя желание даже не расплакаться, а разреветься, со всхлипываниями и подвываниями. Конечно, это ничего бы не изменило, но стало бы хоть немного легче. Наверное. – Даже Велес сказал, что теперь я Елизавета Седых. И почему-то называл меня Рысью. Хотя из клана меня выгнали, а способностей к обороту у меня нет.

— Он не говорил «Седых», – отметил Николай. – Велес видит больше, чем мы, и делает больше, чем мы можем заметить. Кто знает, чем закончился на самом деле наш разговор.

— Он отказался мне помогать.

— Он отказался напрямую идти против другого бога. Что у вас за договор, Лиза?

— Если бы я знала! Да я понятия не имею, что я пообещала и зачем. Ох, нужно было еще спросить, что искали в квартире Седых. Искали и не нашли.

— Велес бы не ответил. Это не касается ни вас, ни меня. Поскольку случилось до того, как вы тут появились.

— Может, я как раз из-за этого и появилась? Не зря же я появилась в квартире Седых.

— Тогда тем более бы не ответил. И это ваша квартира, Лиза, – поправил Николай.

— Да какая это моя квартира, – отмахнулась я. – Я чувствую себя воровкой. Я украла чужую жизнь. Чужое тело. Чужие вещи. Чужие отношения. Это ужасно.

Я все-таки всхлипнула. Николай притянул меня к себе и обнял. В голову полезли глупые мысли: нравлюсь ли я ему как я или как Лиза? И можно ли меня вообще считать Лизой? Имею ли я право на помощь Владимира Викентьевича? На дружбу Оленьки? Ведь, как ни крути, она дружила с той, другой Лизой, которой уже нет…