Книга Клановые игры, страница 28 – Бронислава Вонсович

— Да, Петя, но его сейчас нет.

Скрыть, что ответ поразил меня до глубины души, не сумела, невольно переспросив:

— Петя?

Тогда кто же такой Юрий? И почему я вообще решила, что он оборотень? Потому что посчитала: его фотографию подбросила Оленька в доказательство, что у меня с ее братом что-то было? Но теперь понятно, что она этого не делала.

— Папа сказал, пусть от него хотя бы имя достанется, если уж фамилию не передать, – притворно вздохнул Хомяков.

— Зато мама, наверное, была рада? – предположила я, попутно пытаясь сообразить, стоит ли у Оленьки спрашивать, знает ли она того, кто на фотографии, или лучше пока оставить это в тайне.

— Там свои сложности, – вмешалась Оленька. – Я же тебе говорила, мамины родители не слишком обрадовались, когда мама за папу вышла.

— Думаю, это сейчас неважно, – резюмировала Строгова. – Николай, вы можете с нами больше не скучать.

— Что вы, Анна, мне совсем не скучно. – Еще бы: когда еще доведется побывать на бесплатном цирковом представлении? Наверное, я слишком выразительно посмотрела, потому что Николай добавил: – К тому же я наверняка смогу чем-то помочь.

— Лиза очень застенчивая, вы ее смущаете.

— Это раньше она была застенчивой, – заметил Николай. – А сейчас прямо другой человек.

— Действительно, – чуть нахмурилась Строгова. – Раньше Лиза непременно бы уже убежала и рыдала где-нибудь в коридоре у двери, требуя, чтобы ее немедленно выпустили.

Взгляд, полный подозрения, я сразу отбила фразой:

— Владимир Викентьевич тоже сказал, что у меня изменился характер и что, если бы он не был уверен, что моя аура на месте, посчитал бы меня другим человеком. – Я чуть повела плечами, показывая, что ничего не могу с этим поделать. – И по нему у меня тоже есть вопросы. Почему он со мной так возится? Мы же не родственники?

— Ой, я как раз это знаю, – обрадовалась Оленька. – Целитель Звягинцев принес клятву жизни твоему дедушке, который его спас. Теперь он волей-неволей обязан о тебе заботиться, потому что иначе клятва его убьет.

— Ох, – невольно испугалась я. – Так-таки убьет?

— Возможно, не убьет, но жизни не даст, – подтвердил Николай. – С клятвами надо быть поосторожней, особенно когда они подкрепляются магией и призывом к Сварогу.

К Сварогу? Это что-то из пантеона славянских богов? В этот раз я никак не выдала, что для меня это звучит достаточно странно. Но в разделе Боги сделала соответствующую пометочку.

— А я думала, что Владимир Викентьевич просто хороший человек.

— И это тоже. Думаю, он о тебе позаботился бы и безо всякой клятвы, – встала на защиту светлого целительского облика Оленька. – Мне кажется, он к твоей маме относился как к дочери, а ты для него была внучкой. Своих детей у него же нет.

— Почему?

Оленька только плечами пожала. В самом деле, вряд ли она настолько близка с Владимиром Викентьевичем, чтобы тот позволял залезать к себе в душу. А причина, по которой целитель не завел семью, наверняка была слишком личной.

— Не отвлекайтесь, мы сейчас решаем, как помочь Лизе, – сурово напомнила Строгова. – А для этого нужно сделать что?

— Что? – удивленно спросила Оленька.

— Выяснить, что она может вспомнить, а что нет, – предложил Николай.

— Именно, – поощрительно кивнула ему Анна.

И было в ее кивке нечто такое исконно женское, что я поневоле подумала, что сейчас она поощряет не столько его умственную деятельность, сколько самого Хомякова, как престижного оборотня, блестящего офицера и владельца современного автомобиля, двигающегося почти как черепаха с моторчиком, конечно, если ее поставить на ролики. Пожалуй, Оленькин брат не нуждался в сестринском пристраивании: он отлично пристроится сам при желании. Не факт, конечно, что, если он пристроится без Оленькиной помощи, это ее порадует: вон как недовольно смотрит на Анну.