Книга Клановые игры, страница 200 – Бронислава Вонсович

— Что-то серьезное вам нужно отрабатывать под присмотром, – недовольно ответил он.

— Я не серьезное, – заверила я. – Просто боюсь опять поджечь ваш дом, если не совладаю.

Я не очень и лукавила: пробовать собиралась не в полную силу, а в случае испытания в комнате с большой вероятностью могла ее поджечь. Если, конечно, там будет чему гореть после срабатывания плетения. В учебнике оно подавалось как очень эффективное.

— Мне и нужно только минут пять, попробовать, – продолжила я, видя, что Владимир Викентьевич не торопится.

— И откуда то плетение, которое вы собираетесь испытывать?

— Из учебников Рысьиных, – честно ответила я, не уточняя, что вычитала не в тех, что мне выдала княгиня, а в тех, что принес Юрий.

— Хорошо, – неохотно согласился Владимир Викентьевич. – Только пять минут, не больше. За пять минут вы много не сломаете.

Воспользоваться разрешением я решила сразу, хотя намек на то, что я могу что-то сломать, несколько обидел. Кроме того единственного случая с сожженной комнатой, я больше ничего не испортила.

Мне и нужна была всего одна попытка. Но она оказалась впечатляющей: хотя я подала в плетение куда меньше энергии, чем нужно было по рекомендации, на стене осталось черное пятно копоти, а алхимическое стекло Владимира Викентьевича жалобно зазвенело. Несколько колб даже свалились на пол, но не разбились, поскольку все в этом помещении было усилено.

Результат меня восхитил. Теперь будет не так страшно встречаться с Волковым. И если он вдруг опять решится напасть, то покроется такой же прекрасной копотью. На что-то большее я не рассчитывала: уже успела узнать, что некоторые маги постоянно держат неактивированный щит, который включается при нападении на них. Что-то мне подсказывало, что Волков относится как раз к этим некоторым.

В гимназию меня опять отвез Владимир Викентьевич, и там я сразу столкнулась с Оленькой, которая оттащила меня в угол рекреации и возмущенно зашептала:

— Саша у меня потребовал передать тебе записку, причем так, чтобы никто не видел, представляешь?

— А у него со вчера язык отсох? – желчно спросила я. – Конечно, если выбирать между ним и запиской, то записка предпочтительней. Но, слава богу, мне такой выбор делать не надо, поэтому верни ему и скажи, что я отказалась брать.

— Не могу, – огорченно ответила Оленька, – он вчера уехал, злой до невозможности, а я клятву дала, что передам, хоть и не хотела. Возьми.

Лиза, наверняка вы остались напуганной вчерашними событиями, но если бы вы знали все обстоятельства, вы бы меня поняли. К моему глубокому сожалению, я не вправе делиться с вами тем, что меня толкнуло на столь недостойный поступок. Прошу вас извинить мое поведение. Мое предложение все так же в силе, точнее, оба: и об известном вам предмете, и о браке. Но если я вам столь же неприятен, то второе можно считать не заслуживающим внимания. Дабы загладить свою вину, предлагаю вам любую помощь и поддержку, какая вам может потребоваться, в том числе и против княгини Рысьиной. Мой адрес в Царсколевске…

Только я успела дочитать, как бумажка вспыхнула и осыпалась невесомым пеплом. Но адрес я прочитала и запомнила. Нужно же знать, какие улицы придется обходить стороной?

Возможно, было глупостью вообще заводить этот разговор, но я посчитала, что присутствие посторонних сделает мою родственницу посговорчивей. Увы, не сделало.