Книга Право на эшафот, страница 164 – Бронислава Вонсович

Вино – что красное, что белое – оказалось гораздо лучше того, что горгулья предлагала Раулю. Вкус и аромат раскрывались ярким букетом, подобного я не пробовала ни в прошлой, ни в этой жизни. Впрочем, в этой мне особо и не довелось пробовать вина, слишком юный возраст, в таком приохотиться к выпивке – раз плюнуть. Поэтому я хоть и восхищалась напитком, но не усердствовала, предпочитая налегать на еду, она тоже была выше всяких похвал.

— Все так вкусно, – решила подольститься к горгулье, – это вы сами делали?

— Что вы, донья, – вздохнула Альба, – кто же нам еду доверит? Когда Теофрения еще была страной Сиятельных, король пару раз в год отправлял своих поваров в университет. Они готовили, а маги сохраняли блюда в стазисных шкафах. Эх, были времена…

— Возможно, все еще вернется. В Теофрении осознали, сколь пагубно оказалось лишиться Сиятельных, и планируют ввезти их из соседних стран или вывести своих. Того Сиятельного, который хотел сюда попасть, как раз для размножения пригласили.

Горгулья тоненько захихикала. На удивление, вино на нее действовало: она стала более расслабленной, что ли? Хотя странно говорить о расслабленности камня.

— Ой, донья, скажете тоже, для размножения. А то он станет это делать! Сиятельный сам решает, с кем и когда он будет размножаться, а кого и где использовать. Сиятельные, они такие.

Гордость, прозвучавшая в ее голосе, меня удивила.

— Но они же и вас используют, а вы позволяете.

— Вы о ком? – Она икнула.

Похоже, моя собеседница к вину привыкла не больше, чем я. Говорят, капля камень точит? Да она его разъедает, если это капля вина. Пожалуй, местную хранительницу я больше спаивать не буду.

— Я о Сиятельных.

— Вы тоже Сиятельная, да еще одна из сильнейших. Облик – только наносное, я суть вижу. Служить Сиятельным – большая честь, а еще мы связаны с вами договором.

О договоре я спросить не успела – горгулья внезапно шлепнулась на пол, раскинув когтистые лапы в стороны, захрапела и практически сразу истаяла. Оставалось только надеяться, что Альба куда-то перенеслась, чтобы проспаться, а не испарилась вообще. Причина ее опьянения стала понятна, когда я потянулась за бутылкой, чтобы налить себе, – обе были пусты.

Но я не расстроилась: сок, налитый в графин, тоже оказался необычайно вкусным, но не туманил голову. Попробовала я почти все и должна была признать, что королевские повара в те времена готовили необычайно вкусно. Как они готовили в эти, мне узнать не довелось.

После плотного ужина делать ничего не хотелось, и, здраво рассудив, что заслужила отдых, а библиотека от меня никуда не денется до завтра, я отправилась спать. Даже ванну принимать не стала, обошлась душем.

Не успела провалиться в сон, как в него ворвался Теодоро, словно караулил этот занимательный момент. Надо сказать, что теперь ему удалось не только влезть в окно, но и сделать шаг вперед. Как ни странно, обстановка оставалась той же, что и при нашей прошлой встрече: я сидела на общежитской кровати, за окном проглядывались оранжереи. Видит ли Теодоро то же, что и я, или для него сон рисует другую картинку?

— Эстефания, довольно бегать, – радостно сказал Теодоро. – Мы с твоей опекуншей наконец достигли компромисса. Графиня Хаго дала клятву, что выдаст тебя замуж только с моего одобрения. Не этого ли ты добивалась?