Книга Право на эшафот, страница 151 – Бронислава Вонсович

— Я могу отказаться от герцогства в пользу вашей любимой доньи Хаго.

— И зачем ты тогда будешь нужна Варенции? – спросил он с насмешкой.

— У меня масса достоинств и помимо герцогства. – Я улыбнулась. – Вы же меня зачем-то пытаетесь вытянуть к себе. Не от большой же любви.

— Почему ты мне отказываешь в таком светлом чувстве? – театрально обиделся Теодоро. – Хочешь, докажу, что ты не права?

— Вы мне уже показали всю полноту своей любви, чуть не отрубив голову, – напомнила.

— Ты мне это маленькое недоразумение до конца жизни будешь припоминать? – недовольно прищурился король.

Захотелось уточнить, о конце чьей жизни идет речь, моей или королевской. В последнем случае припоминать буду и после, очень уж мне не понравилось быть жертвой для заклания.

— Это для вас случившееся маленькое недоразумение. И вас ничуть не мучит совесть, что вы собирались отрубить голову невиновной девушке.

— Какого ксуорса? – неожиданно вспылил Теодоро. – Ты подлила мне отраву, самую настоящую, и имеешь наглость утверждать, что невиновна? Я это видел сам, своими глазами. – Он поднес руки к глазам и потряс, словно я могла посчитать, что он увидел чем-то другим. Хотя кто знает этих Сиятельных королей? Может, у них и на затылке есть глаза… – Так что не надо передо мной изображать невинного нанда. Ты виновна, и точка. И то, что тебя пришлось оправдать, ничего не меняет. Не пытайся обмануть меня так же, как ты сделала это с артефактом. Я больше верю себе, своей магии, а не прекрасным, но лживым устам.

— Я тебя не травила. Меня подставили.

— И кто же? – скептически спросил он.

Из меня так и не вырвалось «Бласкес». Не только не вырвалось, я даже губами не смогла изобразить нужные звуки. Впрочем, не исключено, что подставил меня не Бласкес, а прежняя Эстефания, вложившая ложные воспоминания и убравшая остальное в дальние закутки памяти, которые прочно запечатала.

— Эстефания, – вздохнул Теодоро, – брось ты эти глупости. Я принимаю тебя такой, как ты есть. Все мы не без недостатков: ты попыталась меня отравить, я за это попытался отрубить тебе голову. Мы друг друга стоим. Но у нас обоих ничего не получилось. И это знак Двуединого. Нам стоит заключить мир, а что, как не поцелуй, лучше подтвердит его?

— Уходи, – бросила я.

И силы моего слова оказалось достаточно, чтобы он кувыркнулся с подоконника в открытое окно. Проверять, что с ним, я не побежала: во-первых, его величество прекрасно умеет левитировать, а во-вторых, это все равно ненастоящее.

Ожидания, что нас сразу начнут чему-то учить, не оправдались. Нет, занятия были, но чисто теоретические. Как заявил нам первый же лектор первой же фразой: «Сначала нужно набрать базу». Возмущаться никто не стал, и я поняла, что такой подход – обычное дело, поэтому тоже промолчала, высказав свое недоумение только подруге. Ведь любая теория, не подкрепленная практикой, усваивается хуже.

— Брат говорил, что так только первую неделю. Присматриваются, насколько ты прилежный студент, потом распределяют по небольшим группам. Тебе-то хорошо, у тебя уже есть персональный учитель…

Я промолчала, подозревая, что Рауль будет не столько персональным учителем, сколько персональным надсмотрщиком. Вряд ли из Теофрении удастся так же легко удрать, как из Муриции. Других фальшивых документов мне никто не сделает. Не просить же об одолжении местного принца? Конечно, была еще мурицийская подорожная, но на то же имя, так что использовать ее где-либо теперь будет в высшей степени неосмотрительно.