Книга Право на эшафот, страница 125 – Бронислава Вонсович

Я выскочила из аудитории, пока он не опомнился, и рванула на выход. Пронеслась мимо Ракель – она так и не ушла и ждала меня на ближайшей лестничной площадке, – бросила: «Задержи его» – и понеслась дальше. Топот горе-ухажера раздался слишком быстро. Я поняла, что до общежития не добегу, и свернула к Сиятельному корпусу: там такие заросли вокруг, что слон спрячется, не то что бедная испуганная девушка.

Эх, зря я потопталась по мужской гордости Альвареса. Вдруг он так взбесился, что готов немедленно увеличивать мой или свой – это уж как получится – магический потенциал? Нет, так-то он выглядит приличным сеньором и вполне может бежать за мной, чтобы извиниться, но даже у приличных сеньоров иногда рвет крышу, поэтому останавливаться и проверять я не буду.

Я влетела в кусты перед Сиятельным корпусом и замерла. Вовремя, потому что на улице как раз появился Альварес. Выглядел он достаточно взбешенным, чтобы я уверилась в правильности решения спрятаться. За ним на улицу выкатилась Ракель и что-то принялась втолковывать. Но куратор ее не слушал. Повертев головой направо-налево, он наконец догадался отправить сканирующее заклинание. Теоретически я умела его обойти, но практически не успевала.

Внезапно передо мной возникла морда горгульи и проскрежетала:

— Проблема, донья?

Папа мной гордился бы, потому что я не заорала от ужаса, а почти спокойно ответила:

— Уже нет.

И проводила взглядом отразившееся от моей собеседницы заклинание. Сейчас горгулья казалась намного привлекательнее Альвареса. Во всяком случае, не предлагала с ходу увеличить мой магический потенциал.

Злющий Альварес раз за разом отправлял сканирующее заклинание, но меня не находил. Ракель разозлилась и начала в чем-то обвинять нашего куратора, угрожающе наставив на него палец. До меня доносились обрывки фраз: «в наш просвещенный век», «немыслимо» и «будем жаловаться ректору». Альварес потерял интерес к поискам и начал вяло оправдываться: «неправильно поняла», «хотел извиниться» и «зачем же сразу жаловаться». Руки при этом он выставил в характерном защитном жесте, словно боялся, что Ракель приложит его заклинанием или, скорее, сырой силой. Очень уж злой выглядела сеньорита.

В конце концов поле боя осталось за ней. Альварес словно растворился, Ракель же осмотрелась и пошла в общежитие. Я вылезать из кустов не торопилась, тем более что у меня был такой интересный молчаливый компаньон. Горгулья сидела рядом и внимательнейшим образом меня изучала.

— Донья, если вы опасаетесь, что нас могут услышать, – зря, – ее голос больше всего напоминал трение двух булыжников друг о друга и был ужасно непривычен, но разборчив, – защита корпуса не пропустит. Мы под ней.

Получается, поисковый импульс отразился не от горгульи, а от защиты корпуса? Я только сейчас соизволила приглядеться и заметила очень тонкую дымку заклинания как раз за каменной собеседницей.

— Она разряжается.

— Это так. Но вы теперь здесь. И вы зарядите, – уверенно поставила меня в известность горгулья, пристально посмотрела на мою скептически скривившуюся физиономию и сурово добавила: – Это очень важно, донья. Потому что, если сюда проникнут они, случится ужасное.

«Они» было сказано столь пренебрежительно, словно речь шла о помойных крысах, а не о магах, которым не посчастливилось засиять. Эта горгулья тот еще сноб.