Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 6 – Бронислава Вонсович

Я вздохнула и посмотрела в окно. Рауль пристально глядел на Сиятельный корпус. Был он уже один. Наверное, Альварес с Ракель отправились дальше шпионить за Диего. Смысла в этой деятельности я не видела, но Ракель она очень вдохновляла.

— Я вам уже предлагала привести наследного теофренийского принца, чтобы вы договаривались с ним.

Правда, наследным он пока не был, но в случае, если ему удастся договориться с горгульями, непременно станет. Только как я донесу это предложение, если не могу с ним связаться? Вон как подозрительно на меня смотрят обе горгульи, не торопясь соглашаться и выпускать.

— Сама я могу гарантировать что-то только той особи, которая согласится стать моим фамильяром.

— То есть никому, — буркнул Бернар. — Ваш нынешний фамильяр прошёл через такой ритуал, что никто из наших ему не соперник.

— А если я предложу пройти новому фамильяру через такой же ритуал? — заинтересовалась я.

Я сама не понимала, почему так упираюсь с фамильяром, я прекрасно обходилась без него раньше и прекрасно обойдусь дальше. Но что-то прямо-таки свербело внутри, подталкивая разобраться. Если фамильяр не уважает последнего представителя дома Эрилейских, то что-то не то либо с этим представителем, либо с фамильяром. Но если фамильяр не считает меня герцогиней, то на моей жизни отразиться это никак не должно, потому что герцогиней я себя не считала сама. Я была пришлой. И если мир уже не казался мне чужим, то Сиятельность выглядела как паразитический нарост, тянущий силу сразу из двух миров.

Похоже, и с фамильяром было что-то нечисто, потому что Бернар и Альба переглянулись, после чего Бернар осторожно спросил:

— А вы уверены в своих словах, донья? Вы знаете, что за ритуал надо проводить?

— Я — нет, — согласилась я. — Но вы же непременно знаете, правда? И сможете меня проконсультировать при необходимости?

— Кратко проконсультировать мы можем хоть сейчас. При ритуале забирается жизнь одного разумного и способность Сиятельности у Сиятельного, — проскрежетал горгул.

— То есть надо принести кого-то в жертву? — напряглась я.

— Именно. И у того, кого принесут в жертву, душа никогда не уйдёт на перерождение, она будет впитана фамильяром. Это страшная смерть, донья.

— Пожалуй, я недостаточно Сиятельная, чтобы на такое пойти, — пробормотала я. — Но зачем такую жуть делать?

— Этот ритуал даёт огромные возможности фамильяру, над которым проводился, — пояснил Бернар. — Из минусов — его надо повторять. У вашего подходит срок.

Не этого ли страшилась бывшая герцогиня Эрилейская? Хотя, как мне кажется, кровавого ритуала она бы не испугалась, если в результате умрёт не она. Она могла вообще про него не знать: ни в одном из изученных мной книг не было даже упоминания о ритуале для фамильяра. Но тётушка замарана точно: не зря же её бывшая подруга говорила, что потеряла Сиятельность после ритуала, после которого сама графиня Хаго очень изменилась…

— А что будет, когда срок окончательно подойдёт?

— Фамильяр прекратит своё существование. Но я бы не стал на вашем месте рассчитывать на такой исход: такие ритуалы проводят, только если у рода с фамильяром неразрываемый договор.

— Он чем-то отличается от вашего?

— Разумеется. Такой захочешь — не нарушишь, — пояснил Бернар. — Там считай, глава рода наложил ограничение на все поколения наследников. Поэтому гибель фамильяра произойдет только с гибелью рода и то не факт: его могут передать другому роду.