Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 52 – Бронислава Вонсович

— Сиятельных не заботит судьба теофренийских фамильяров. Более того, они считают правильным, если те уйдут вслед за хозяевами, которых давно нет.

— Но части же удалось убежать, — напомнила я. — Значит, не все Сиятельные Теофренийские семьи уничтожены под ноль.

— Сбежавших либо уже тоже нет, либо они получили фамильяра вымершего рода, либо на них приехавшим сюда Сиятельным было наплевать.

Мы остановились перед нужной дверью, и Рауль приложил открывающий артефакт, после чего стало понятно, почему так поплохело Диего. В уши ворвался тихий, но необычайно противный звук, больше всего похожий на скрип пенопласта по стеклу. У меня сразу заболели зубы и по телу побежали толпы мурашек, но не таких, которые бывают в предвкушении чего-то хорошего, а таких, за которыми сразу приходит какая-нибудь гадость. Захотелось бежать не оглядываясь. Но ничего такого я себе позволить не могла, поэтому стиснула зубы, чтобы они не стучали друг о друга, и подошла к бомбе, у которой не было вообще ни одного провода для перерезания. Зато была целая куча кристаллов, переливающихся всеми цветами, нажатие на которых в правильном порядке наверняка могло выключить подготовку к взрыву. Проблема в том, что нажатие в неправильном порядке могло активировать прямо сейчас, а значит, здесь не место для эксперимента.

Я осмотрелась. Нигде на стене не было плакатов с указанием, что и как нажимать. Вообще, комната оказалась на редкость пустой: кроме магической бомбы, там не было вообще ничего. Рауль выглядел ничуть не более воодушевлённым, чем я. Похоже, ни с чем подобным он раньше не сталкивался. Но смотрел он пристально, разбирался куда больше, чем я, и если ему не удастся найти нужные нам дыры в защите артефакта, то на меня надежды вообще никакой не было.

— Вы обещали идеи по обезвреживанию, Катарина, — напомнил сильно побледневший принц.

Подозреваю, с моей физиономии краски тоже схлынули. Самочувствие было хуже некуда: все кости ломило, а уж тошнило так, словно я что-то съела очень несвежее и оно хотело как можно скорее покинуть желудок. Пожалуй, я теперь не удивлялась, почему Диего выглядел столь блёкло, зато самообладание тёти вызывало восхищение. Горгульи, и те побледнели, а Альба так вообще пятилась, стремясь поскорее отсюда убраться.

— Я уверена, что должна быть инструкция, — ответила я. — Здесь её нет. Возможно, в библиотеке?

Рауль жестом предложил выйти, и когда мы все оказались, снаружи запер комнату. Все неприятные ощущения исчезли, словно их выключили. Альба вернула свой обычный тёмно-серый цвет и проскрежетала:

— И что теперь?

— Теперь мы должны понять, как это выключается, — сказал Рауль. — Схему я запомнил, но идей нет. Катарина считает, что в библиотеке должна быть инструкция.

— Её там точно нет, — ответил Бернар. — Такие вещи не хранят в местах общего доступа.

— А там есть места только общего доступа или тайные секции тоже имеются? — уточнила я.

— Есть секция не для всех, — неохотно ответил Бернар. — Но там нет инструкции.

— Безобразие, — возмутилась я. — Даже на утюги вкладывают инструкции, а тут, на такое опасное устройство, не побеспокоились.

— Никогда не видел утюга с инструкцией, — заметил Рауль.

— А вы его вообще в руках держали? — парировала я.

— Вообще держал, — ответил он. — И к нему не прилагалась никакая инструкция. Слишком простое приспособление.