Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 41 – Бронислава Вонсович

— Теперь я понял, почему вы спрашивали про змей, — неожиданно сказал Рауль. — В вашей тётушке действительно есть что-то от них.

— Не иначе как от фамильяра нахваталась, — заметила я, не отрываясь от разыгрываемой на моих глазах сцены.

Донья отпустила подбородок жертвы и отряхнула руки этаким брезгливым жестом, словно невзначай испачкалась, затем прошла ко второй сеньорите и повторила представление. Ракель не выдержала и довольно громко высказала своё мнение про наглость Сиятельных, которые давно попутали берега и которым не место в такой порядочной стране, как Теофрения.

Диего прищурился весьма выразительно: чую, придётся на его занятии подруге отдуваться за слишком длинный язык. Тётя же сочла ниже своего достоинства обращать внимание на чей-то посторонний писк и повернулась к ректору:

— Я хочу увидеть вашу новую уборщицу.

— Зачем она вам, донья? — удивился тот. — Она не может быть вашей племянницей, исходя из возраста. Я бы скорее подумал, наоборот: что она — ваша тётя.

— Затем, что моя племянница скрыться так, чтобы её было почти невозможно обнаружить поиском, могла лишь на территории университета, и я должна убедиться, что её здесь нет под зельем или под иллюзией.

Ректор опять невольно посмотрел на меня, что не преминула отметить донья Хаго:

— Да, я вижу, что сеньорита под иллюзией, но я вижу и то, что под ней, поэтому нет, это не она.

При этих словах Эрнандес заинтересованно повернула голову ко «мне», пристально разглядывая и прикидывая, что «я» могу скрывать. По её губам скользнула нехорошая улыбочка, словно поведение и манеры доньи Хаго оказались настолько заразными, что передались воздушно-капельным путём.

— Удачно вы придумали, Рауль, — всё же признала я. — Тётя ничего не заподозрила.

— Если бы донья промолчала, было бы удачнее, — заметил он. — А теперь вас ждут пара неприятных дней, а то и недель. Для иллюзии должны быть веские причины на территории университета.

— Ой, эти неприятности — мелочи по сравнению с тем, что могла бы доставить тётя, — отмахнулась я. — Романов я заводить всё равно не собиралась, так какая разница, что обо мне подумают другие студенты?

Тем временем процессия важно шествовала по коридору в поисках уборщицы. Нашлась та на третьем этаже старательно полирующая кованые перила. Ректор остановился рядом с ней и громко сказал:

— Вот.

Уборщица испуганно вскрикнула, уронила тряпку и ухватилась за сердце. Наверное, посчитала, что к её работе возникли претензии, и собиралась таким нехитрым способом от них отделаться. Выглядела она достаточно пожилой, чтобы слова ректора о тёте и племяннице не казались насмешкой.

— Сеньор Муньос, вы издеваетесь? — холодно поинтересовалась донья Хаго.

— Почему же? — удивился тот. — Ваше Сиятельство, вы просили показать недавно принятую работницу. Я показываю.

На кончиках пальцев тётушки заструились огоньки, но она быстро справилась со вспыхнувшей яростью, тем более что сеньор действительно только выполнил её просьбу.

— Больше никого?

— Если вы не хотите осмотреть сеньоров в оранжерее…

Она прикрыла глаза, но не для того, чтобы успокоиться, а чтобы отправить поисковое заклинание, которое дымной лентой сорвалось с её руки и, раскручиваясь по спирали, принялось обследовать университет. Я затаила дыханье, поскольку хоть Рауль и сказал, что в этой комнате никто не сможет меня засечь, до конца в этом не была уверена.