Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 37 – Бронислава Вонсович

Он замолчал, чтобы сделать глоток, и я нетерпеливо уточнила:

— О чём они говорили?

— К сожалению, подслушать не удалось.

— Вам — и не удалось? — удивилась я.

— Польщён такой верой в меня, Катарина, — улыбнулся он, — но я не всемогущ.

— То есть вас слишком поздно позвали?

Он сложил руки в замок и со странным выражением на меня посмотрел.

— Почему вы так решили, Катарина?

— Вы сильный маг и постоянно занимаетесь тем, что оттачиваете мастерство, — пояснила я. — На политику вы тоже отвлекаетесь, но именно что отвлекаетесь. А моя тётя и дон Дарок ею живут и отвлекаются как раз на магию. Следовательно, вы должны знать и уметь больше.

— Вы не учитываете внутрисемейные техники, Катарина, — он прищурился и, сделав глоток кофе, потянулся за булочкой.

— Почему не учитываю? Учитываю. Но у вас и своих должно хватать. Недаром же ваш предок стоял во главе Легиона? Он был сильным и знающим магом, если сумел справиться со всеми Сиятельными в стране. А значит, у вас есть куча козырных тузов в рукавах и вы наверняка смогли бы пробиться через защиту моей тётушки и Диего, если бы прибыли на место вовремя. Скажете, не так?

Он застыл, и я увела у него прямо из-под руки один из квадратиков, название которых я не удосужилась узнать, но от этого они ничуть не становились менее вкусными.

— Скажу, что мне иногда кажется, что вы шпионка, нарочно к нам засланная, чтобы у Муриции был повод на нас напасть и захватить страну, — мрачно сказал он.

— Ешьте плюшки, Рауль, и не придумывайте всякую ерунду. Утренний кофе с плюшками — лучшее средство для поднятия настроения, как говорил великий Карлсон.

Рауль неожиданно нахмурился и спросил:

— Кто такой Карлсон?

— О, потрясающий мужчина в полном расцвете сил, — пояснила я, пытаясь не расхохотаться при воспоминании о величии «лучшего в мире привидения с мотором». — Знает и умеет почти всё, как он утверждает. Но лучше всего у него получается летать, — я покрутила пальцем в воздухе, имитируя движение пропеллера, — и есть варенье.

— Есть варенье у меня тоже прекрасно получается, — проворчал Рауль, явно чем-то недовольный.

— Жаль, что мне нечем вас угостить, а то бы я с интересом сравнила, — продолжила я. — Нужно будет сварить баночку специально для вас, Рауль. Как вы относитесь к яблочному?

— Положительно. — Взгляд его смягчился. — Но боюсь, в вашем варианте оно будет не совсем съедобно.

— Вы думаете, я вас попытаюсь отравить?

— Я думаю, что Сиятельных вряд ли допускают до кухни.

— Зато нас допускают до алхимических лабораторий, — возразила я. — Думаете, зелье проще варить, чем варенье?

— Думаю, что всему надо учиться.

— Нельзя относиться с таким предубеждением к другим людям, Рауль, — наставительно сказала я. — Давайте поспорим, что я сварю варенье ничуть не хуже, чем это делают на дворцовой кухне.

— Сомнительный предмет спора. На нашей кухне варенье не варят, мы закупаем у постоянного поставщика, — усмехнулся Рауль, явно заинтересованный моим предложением. — Можно изменить условие, а проигравший…

Закончить он не успел, потому что взвыл артефакт, который лежал на подносе и на который я до этого не обращала внимания. Рауль сразу посерьёзнел и стал даже как будто старше.

— А вот и ваша тётя, Катарина.

Я бросилась к окну и увидела, как тётушка, сопровождаемая Диего, вплывает во двор академии, накрывая всех встречных флёром. Почему я сразу подумала про флёр? Потому что иначе они не пялились бы на неё с таким восторгом и не застывали на месте, как статуи. Собственно, путь графини Хаго не слишком отличался от пути какого-нибудь василиска, после которого тоже оставались недвижные изваяния. Правда, статуи графини через какое-то время подавали признаки жизни, а значит, её проход был не столь убийственен для людей.