Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 131 – Бронислава Вонсович

— А если её похитят? — предположил Теодоро. — Нет, Уго, я против.

— Донья Хаго знает, как работают такие артефакты, и не станет рисковать жизнью единственной кровной родственницы, — заметил Бласкес. — Более того, в браслете заложен функционал срочного моего вызова, так что эта глупая куколка не пострадает.

— А если умрёте вы? — не удержалась я. — Я так и останусь прикована к этому месту?

— Именно. — Опять ощерился он. — Так что молитесь Двуединому, донья, чтобы со мной ничего не случилось.

— Мне это не нравится, — нахмурился Теодоро. — Уго, от случайностей никто не застрахован. Я не хочу, чтобы Эстефания пострадала. Возможно, достаточно метки и вызова?

— Добрый вы слишком, Ваше Величество, — неодобрительно пробурчал Бласкес. — Она почти полгода бегала, и никто с точностью не мог определить где. Метку можно заблокировать, и тогда мы опять её не сможем найти.

— Уго, я всегда смогу её вытащить, ты же помнишь.

Теодоро красиво махнул рукой, и кружева на манжете затрепетали, словно пойманная птица.

— В свете недавних обстоятельств я бы не был в этом столь уверен, — намекнул Бласкес на проблему с потерей Сиятельности. — И поэтому же вы не можете позволить куколке сбежать. Она стала слишком важна для вас. Женитесь — и донья Хаго рано или поздно появится.

— И всё же я не за столь радикальные методы. Возьмём с неё клятву, что при похищении она сразу активирует вызов. Метка, вызов и клятва — никуда Эстефания не денется. Уго, не забывай, она сама вернулась.

— Вот это-то меня и беспокоит, ваше Величество, — буркнул Бласкес. — Потому что сама она никак не могла прийти.

— Побоялась моего гнева? — предположил Теодоро, повернувшись ко мне и насмешливо изогнув бровь. — Я ведь её уже фактически вытащил, а так она создавала видимость добровольности и могла рассчитывать на некоторые преференции.

— Например, проживание в родном доме, — намекнула я. — Ваше Величество, да куда я денусь?

На самом деле, я собиралась приложить все силы, чтобы избежать надвигающегося брака. И была уверена, что у меня это получится поскольку Рауль в ходе разговора во сне сам не желая того, меня обнадёжил. Я его достаточно изучила, чтобы понять: он никогда бы не сказал о возможности сорвать свадьбу, если бы не считал, что близок к решению задачи.

— Я бы не стал ей доверять, — проворчал Бласкес. — И отпускать от себя до свадьбы — тоже.

Обращение к королю он опускал, а тот не обращал на это ни малейшего внимания. Закралось подозрение, что, когда они вдвоём, общаются ещё неформальней.

— Считаете меня преступницей, сеньор Бласкес? — не удержалась я.

— Разумеется, — процедил он, не приняв мой насмешливый тон. — Все, кто идут против воли нашего короля, — преступники.

— Уго. — Теодоро закатил глаза. — Не стоит ожидать от столь юного создания, что она будет выполнять в точности мои указания. Нужно быть к ней снисходительнее. Душа моя, позволишь себе лишнего, позволим и мы. А пока, Уго, убери всё лишнее из артефакта. Оставь только метку и сигнал. Это уже не просьба, а приказ.

Бласкеса скособочило, словно он внезапно осознал, сколь дурно пахнет и весь этот массив запахов обрушился одномоментно на его нежный нос.

— Слишком вы добры, Ваше Величество, — заявил он, но тем не менее убрал лишнее из артефакта перед тем, как надеть его мне на руку.