Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 104 – Бронислава Вонсович

— Парализующее, — пискнул Бернар.

От него шла еле заметная мерцающая ниточка к Раулю. Что это означало, я понятия не имела. Возможно, в критической ситуации фамильяр может подпитывать хозяина? А сейчас ситуация критичней некуда: нас всех собираются убивать — двоих сразу, а меня на сладкое, со всеми удобствами. Возможно даже не здесь.

Неудача донью Хаго ничуть не расстроила, она хищно улыбнулась и прищурилась, прикидывая, откуда лучше ломать нашу защиту. В том, что она её пробьёт, я почему-то не сомневалась. Донья была очень сильна и не обременена моральными терзаниями. Но только ли опыт давал её эту силу? У меня появилось подозрение, что фамильяр Эрилейских, с которым я так и не познакомилась, играет за её команду. Возможно, я не замечаю его точно так же, как моя тётя не замечала фамильяра Рауля, пока тот не заговорил?

Я создала руну, которая должна была проявить связь между мной и семейным фамильяром, и напитала её силой. Того, что случилось после, я никак не ожидала. Из руны вышел толстенный зелёный столб и ударил точнёшенько в донью Хаго. Я застыла в удивлении, тётя же зло прошипела что-то через зубы и принялась бомбардировать нас заклинаниями со скоростью, немыслимой для человека.

Это привело меня в чувство, и я ударила заклинанием, которое должно было разрушить нашу связь с фамильяром. По толстому зелёному шлангу в сторону моей родственницы словно потекла ядовитая жидкость. Тётя потеряла невозмутимость и сосредоточилась на отпоре, больше не делая попыток напасть. Рауль этим воспользовался и приложил её чем-то нехорошим, точнее попытался, потому что заклинание отразилось защитным артефактом, а потенциальная жертва смерила его таким взглядом, что сразу становилось понятным: церемониться донья с теофренийским принцем не будет, выберет ему самую длинную и мучительную смерть. Но и тот церемониться с ней не стал. Видно, придерживался правила: если дама вместо веера начинает лупить тебя заклинаниями, она автоматически перестаёт быть дамой и становится бесполым врагом. И правильно: если у Рауля не было желания погибнуть галантным дамским угодником, я могла его в этом только поддержать.

Донья Хаго отвлекалась на Рауля, и мне удалось усилить нажим, хотя я не могла отделаться от некоей внутренней неправильности: неужели фамильяр слился с тётей? Или… Она и есть фамильяр? Но разве это возможно? Размышления отвлекали, поэтому я сосредоточилась на том, чтобы продавить защиту и разорвать нашу связь, которая сейчас усиливала фамильяра и ослабляла меня. И защита продавливалась, потому что донья Хаго простонала и выдавила:

— Ты не можешь меня убить, потому что существует договор между мной и Эрилейскими.

— Я не имею к нему отношения, — отрезала я. — Если вы можете убить меня, то и я могу убить вас. Всё справедливо.

Нажим я усиливала и усиливала, Рауль бомбардировал мою родственницу заклинаниями, а она внезапно перестала отбиваться, сконцентрировавшись на защите, и начала торопливо перебирать артефакты, то ли собираясь сбежать, то ли бахнуть по нам чем-то убойным. Последнее казалось особенно опасным рядом с порталом, который теперь напоминал не стоялую затхлую воду, а волнующуюся затхлую воду, из которой вполне может вынырнуть что-нибудь типа местного крокодила, жрущего не только магию, но и её носителей. Надежды на то, что оно сожрёт только тётю, стоящую между нами и порталом, не было никакой, поэтому я лишь усилила давление, надеясь разобраться с этим здесь и сейчас.