Книга Под тенью белой лисы, страница 141 – Бронислава Вонсович

— Это что? – подозрительно уточнила я.

Владимир Викентьевич поднял флакон, вчитался в этикетку и одобрительно кивнул.

— Прекрасное средство, – пояснил он. – С одной стороны, успокаивает, с другой – дает ясность мышления. Единственный минус – нельзя часто принимать, возникает привыкание, и капли перестают действовать.

— Но у вас привыкания возникнуть не должно, – заметил Тимофеев. – Сегодня только в порядке исключения. В вашем возрасте, Елизавета Дмитриевна, организм должен справляться сам, исключительно на внутренних ресурсах и самоконтроле.

— Я все же попытаюсь на самоконтроле.

— На самоконтроле у вас не получается: глаза опять начинают краснеть, – фыркнул Тимофеев. – Я, право, впервые сталкиваюсь с таким проявлением второй ипостаси. Честно говоря, не хотел бы встретиться с вами, когда вы в образе рыси: наверняка устрашающее зрелище.

Владимир Викентьевич довольно задумчиво на меня посмотрел, но рассказывать про мою рысь ничего не стал. То ли не доверял в такой степени новому соклановцу, то ли решил сначала узнать у меня, почему скрываю еще одного зверя. В любом случае я ему благодарно улыбнулась за молчание.

— А Хомякова мы вытащим, – уверенно сказал Тимофеев. – Его еще на проходной университета должны были отметить: и когда пришел, и когда ушел. Так что свидетелей хватит. Вот прямо сейчас по дороге запасемся документом. Так что не переживайте зря, выпейте, и пойдем.

Он нетерпеливо протягивал мне стакан, явно собираясь как можно скорее закончить с неприятной процедурой. Пить непонятные капли, пусть одобренные Звягинцевым, не хотелось.

— Там нет валерианы? – подозрительно уточнила я.

Конечно, раньше на меня запах не действовал, но мало ли что изменилось в физиологии после появления второго зверя. У лис свои слабости, даже если они ярко сияют глазами на окружающих.

— Разумеется, нет, Елизавета Дмитриевна. За кого вы меня принимаете? – оскорбился Тимофеев. – Я прекрасно помню, какие вещества противопоказаны кошачьим. Впрочем, вы сейчас все равно в человеческом облике.

— Елизавета Дмитриевна, если я правильно понял, с чем вам помогал Хомяков, – прошептал Владимир Викентьевич, – то я настоятельно рекомендую вам выпить капли Филиппа Георгиевича. Сами вы сейчас не справитесь с контролем.

Капли чуть отдавали мятой и магией. Я понюхала еще раз и решительно выпила. В конце концов, предписания целителей стоит выполнять хотя бы иногда. Не сказать, чтобы я сразу успокоилась, но желание метаться пропало. Появилась уверенность, что выручить Николая непременно удастся, как только доберусь до следователя. А доберусь я до него совсем скоро.

— Может, стоит сразу взять вещи? – предложила Анна, кивнув на мой чемодан. – Мама вам уже комнаты приготовила.

Тимофеев удовлетворенно хмыкнул, подхватил чемодан и, как мощный крейсер, двинулся к выходу. Я лишь успела забрать заветную шкатулку.

— Кстати, о комнатах, – оживленно сказал Владимир Викентьевич, пока Тимофеев запирал лабораторию. – Купили мы тот дом, Елизавета Дмитриевна. Первый этаж требует доработки, но на второй можно заселяться. Там даже мебель осталась. Потом мы ее, конечно, поменяем, но пока можно использовать. Не придется беспокоить Филиппа Георгиевича и, главным образом, его дражайшую супругу.

— Так и знал, что вы это предложите! – с досадой бросил Тимофеев. – Еще когда вы с этой особой беседовали, что за домом присматривала.