Книга Под тенью белой лисы, страница 137 – Бронислава Вонсович

— Лизанька, вы прекрасно выглядите, – вновь сказал Рысьин, с чего-то решивший, что в первый раз я этого не услышала. – Повзрослели, похорошели. М-да. – Он вытащил большой клетчатый платок и прошелся им по шее. – Девочка моя, я прекрасно понимаю, как вам сложно. Хрупкие женские плечики не предназначены для бремени власти.

— Это вам к Фаине Алексеевне надо, – заметила я. Визитер развлекал, но не настолько, чтобы беспокойство о Николае исчезло. – Но подозреваю, она считает свои плечи достаточно сильными и с вами не согласится.

— Если бы я хотел переговорить с Фаиной Алексеевной, я пришел бы к ней, – со вселенской скорбью в голосе сказал Рысьин. – Но я пришел к вам, Лизанька. Исключительно с целью помочь.

Неужели этот жук уже в курсе перемен?

— И как же вы собираетесь помочь, Александр Николаевич? – с интересом спросила я.

— То, что вы ушли от Рысьиных, – это совершенно правильно, дорогая вы моя, – воодушевленно сказал он. – Но почему вы забыли о нас? О нас, которые вас всегда поддерживали, даже когда еще ваша маменька была жива? Да и потом не забывали, всегда принимали вашу сторону в спорах с Фаиной Алексеевной.

Мне было что ответить, но ссориться с ним по пустякам не стоило: хватит того, что любящая бабушка уже на всех углах трубит о моей черной неблагодарности.

— Что вы, Александр Николаевич, разве я могла вас забыть? Всегда вспоминаю с огромной признательностью.

— Не там вы нас вспоминаете, Лизанька, – укорил Рысьин. – Создание нового клана – вопрос серьезный. К чему туда привлекать посторонних людей, коли есть мы? Те, кто всегда стоял на страже ваших интересов. – Он гордо выпятил грудь. – Неужели мы недостойны вашего доверия?

Напрашивающееся «недостойны» я с трудом, но удержала в себе и, имитируя глубокую печаль, ответила:

— Александр Николаевич, вопрос не терпел отлагательства, а вас рядом не было, увы.

— Но теперь-то мы есть, – уверенно бросил он. – И готовы обсудить условия, на которых согласимся войти в ваш клан, Лизанька. Согласитесь, наша поддержка вам сейчас нужна как воздух, если не более.

Он надул щеки, придавая лицу выражение важное, но несколько глупое.

— Александр Николаевич, у меня сейчас очень слабый клан, в котором практически никого нет. Денег в клане тоже нет, как и собственности. А вы хотите меня поддержать, перейдя в мой клан. Зачем вам такие жертвы?

Он с шумом выпустил воздух:

— Так ради вас, Лизанька. Чего не сделаешь ради близкого человека, правда? А что собственности и денег нет, так мы непременно потребуем от Фаины Алексеевны выдать нашу долю. Имеем право. Как и вы.

Он сжал кулак и стукнул по столу. Аккуратненько так стукнул, чтобы не повредить ни стол, ни руку, но показать свою силу и уверенность.

— Лиза, мы всегда были на вашей стороне, если вы помните, – продолжил Рысьин. – Вы мне всегда были почти дочерью. А Юрию… да ближе вас у него никого нет. Как вы пропали, он…

— Рыдал в подушку по ночам? – невозмутимо уточнила я. – Согласна, Юрий Александрович очень чувствительный молодой человек. Наверное, поэтому и имеет слабость к успокоительным каплям из валерианы.

— Лизанька, как вам не стыдно? – возмутился Рысьин. – Это была провокация со стороны Волкова. Наглая, гнусная провокация! Не уверен, что там не было использовано чего-то этакого, запрещенного. – Рысьин повертел рукой с платком, показывая «этакое», а потом опять вытер шею. – Куда только Фаина Алексеевна смотрела, когда так унижали честь клана? Но ставить бедному мальчику в вину это происшествие жестоко.