Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 79 – Бронислава Вонсович

Мы вынужденно согласились. Рихарду это не особо понравилось. Уверена, он не принял бы помощь родителя, если бы дело касалось только его. Не привык к подобным одолжениям. Я ругала себя, что его втянула, не надо было рассказывать, глядишь, и не грозило бы ничего мужу. Но прошедшего не изменить. И инор Брайнер, заручившись нашим согласием, напротив, повеселел и вручил еще по защитному артефакту против магических влияний.

Дорога до академии в этот раз выдалась на удивление занимательной. Мы пытались вычислить сопровождающих, но так и не преуспели. И это хорошо – значит, папа Рихарда приставил охранять не абы кого, а настоящих профессионалов. Правда, увидеть их в деле не получилось: на нас никто не покусился, мы спокойно дошли и разошлись по занятиям. Там тоже не случилось ничего страшного, я успокоилась и даже подумала, не преувеличил ли свекор силу этих самых Хайнрихов. А вдруг их так испугал набег помоечных мух, что они сидят в собственном доме и нос боятся высунуть? Это, конечно, маловероятно, но помечтать-то можно?

Домой мы возвращались вместе и безо всяких приключений. А вот там нас поджидал сюрприз, и не сказать, чтобы приятный, в лице уже моего папы, который нервно расхаживал около двери и очень обрадовался нашему появлению.

— Наконец-то, – шустро двинулся он навстречу, счастливо улыбнулся и попытался вручить коробку с пирожными, которую никто не стал брать.

— Инор Бринкерхоф, мы сыты по горло вашими подарками, – раздраженно сказал Рихард.

— Не волнуйтесь, пирожные совершенно безо всяких лишних добавок, только то, что заложили непосредственно в кондитерской, – заявил папа. – Иви, бери же, не заставляй меня стоять с протянутой рукой.

Говорил он убедительно, но брать коробку я и не подумала, хотя по ней было понятно, что покупалась в одной из лучших кондитерских Гаэрры. И как это сжигать? Да у меня рука не поднимется на такую вкуснятину! Как же угнетает иной раз папина изобретательность…

— А что, любовное зелье теперь добавляют прямо в кондитерских? – не унимался муж. – Вот о чем вы думаете, когда делаете такие гадости?

— А о чем вы думали, когда напускали мух на Клауса? – возмутился папа. – Он и без этого в последнее время необычайно агрессивный. Я надеялся потянуть до получения наследства. А теперь что?

— И что теперь?

— Хайнриху я сказал, что на свалку зелье попало от меня, по ошибке, – ворчливо сказал папа. – Он разорался, конечно, сказал, что толку от меня нет, и они сами займутся. И вот это намного хуже. Что они будут делать, я понятия не имею. Такими злыми я их никогда не видел. Это страшные люди, Иви, поверь мне.

— А ты еще говорил, что лучше бы я за Клауса вышла, – заметила я.

— Я и сейчас так думаю, – вздохнул отец. – Лучше бы ты сама за него вышла, по-хорошему. Но эти беседы не для посторонних ушей. В дом-то вы меня запустите, или так и будем под дверью разговаривать?

Он укоризненно посмотрел, с явным намеком на то, что к близким людям следует быть внимательнее.

— Не запустим, – твердо сказал Рихард. – У вас есть нехорошая привычка подливать любовные зелья. И она мне очень не нравится.

— Можете обыскать. – Гордо вскинул голову папа. – И пирожные могу сам съесть, если уж настолько не доверяете.

— Несколько штук вы точно съедите, причем те, что дадим мы. На этих условиях впустим. Согласны? – Наверное, муж был уверен, что папа притворится оскорбленным и гордо нас покинет.