Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 17 – Бронислава Вонсович

— Да, мы ставили полог молчания, – поддержал меня Рихард.

— Плохо ставили, – заявила она. – Ко мне прямо с утра ваши соседи пришли с жалобой. И вообще, правилами проживания в нашем общежитии запрещено лицам мужского пола находиться здесь в ночное время. Так что чтобы я такое в этой комнате наблюдала в последний раз.

Тут я заметила Маргарету Фидлер, однокурсницу, которая выглядела довольной донельзя, как кошка, досыта наевшаяся куриного филе. Очень было похоже, что именно она и донесла. Но зачем? Мы с ней никогда не враждовали.

— Инора Хофмайстер, приносим свои глубочайшие извинения и вам, и тем, кому мы доставили неудобство, – церемонно сказал Рихард. – Подобного больше не повторится. Мы сегодня же займемся поисками квартиры.

Комендант поворчала немного, но уже больше для приличия, и ушла. А я повернулась к мужу и сказала:

— Рихард, зачем ты соврал про полог?

— Я его действительно ставил, – усмехнулся он. – Я подумал, что ты орать начнешь не хуже вашей комендантши, когда поймешь, что все пошло не так, как ты хотела.

Я хмуро посмотрела на него. Выглядел он выспавшимся и весьма собой довольным. Гадский тип! Как он мог так со мной поступить? И вообще, разве это нормально для мужчин выдвигать такие требования? Идея с соблазнением уже не казалась такой привлекательной, как вчера ночью. Вот если бы на его месте был кто-то похожий на Гюнтера…

— Рихард, – ласково протянула я, – ты вообще понимаешь, что поступил вчера, как последний негодяй?

— Разве? – издевательски улыбнулся он. – Вот так, как ты хотела, мог сделать действительно только негодяй.

Я недовольно посопела. При свете дня просить его исправлять свою ошибку было как-то неудобно. Возможно, вечером Рихарда все же удастся уговорить исполнить супружеские обязанности безо всяких условий?

— Итак, наши планы на сегодня – найти квартиру? – уточнил Рихард, без стеснения демонстрируя мне свой голый торс. А чего это он, собственно не одевается?

Тут мой взгляд упал на его рубашку, на рукаве которой бурели пятна. Я же вчера обещала ее зашить. Я взяла с полки флакончик с зельем, убирающим кровь с ткани, не повреждая ни структуру, ни краску, и обработала поверхность. Мои ногти оставили только две небольшие дырочки, которые я быстро зашила. Увы, рубашка от этого не стала лучше, ее не помешало бы заменить на новую. Все это время муж промолчал, с интересом наблюдая за тем, что я делаю. Я протянула ему рубашку.

— Спасибо, дорогая, – сказал он и улыбнулся, ехидненько так. – Поцелуй ты точно заслужила. Если захочешь, конечно.

И тут я задумалась, приблизит ли меня поцелуй хоть немного к цели. Если уж я его соблазнять собираюсь, то ведь наверняка и целовать придется. С другой стороны, если с поцелуем пройдет как надо, то, может, он и дальше зайдет? Все равно ведь кровать пока не заправлена…

— Захочу, – ответила я и улыбнулась, надеюсь, что призывно.

По лицу Рихарда промелькнула тень удивления, но он быстро взял себя в руки, подошел и звонко чмокнул в щеку. Руки при этом держал за спиной.

— И это все? – возмущенно сказала я. Ведь я настроилась перетерпеть это унизительное действие до самого конца. – Так только дети целуются.

— Мы договорились, что соблазняешь ты, – невозмутимо ответил он. – Хочешь по-другому – целуй сама.