Книга Вы всё жжёте! Часть 3, страница 95 – Бронислава Вонсович

— Жизнь — это любовь. Если во главе страны стоят люди, которые друг друга не любят, разве это хорошо? Разве они сделают счастливой собственную страну?

— Правители должны любить свою страну, а не друг друга.

Она улыбалась, так что я не могла понять, говорит ли она серьёзно или шутит.

— Тогда из меня правителя не выйдет.

— Я принимаю твой выбор.

Она нахмурилась и словно начала отдаляться. Показалось, что она сейчас исчезнет, поэтому я быстро спросила:

— Могу я обратиться с просьбой?

— Обратиться можешь, — она опять улыбнулась, — но я не обещаю, что выполню.

Лицо её казалось прекрасным, но попроси меня кто-то описать, я бы не смогла: оно постоянно менялось, одни черты перетекали в другие совершенно естественно и гармонично.

— Я хочу попросить не за себя, я за Пьера-Луи, то есть за Филиппа Третьего. Пусть он встретит ту, которая сделает его счастливым. А он — её.

— Неожиданная просьба. Что ж, я отвечу так. Они рядом, но дальше уже зависит от того, поймут ли они это.

— Это Люсиль?

Богиня не сказала ни да, ни нет и растаяла, а время опять пошло. Бабочка наконец долетела и уселась на моё плечо. Священник аж запнулся, когда её увидел. И то сказать, в Храме было не настолько тепло, чтобы насекомые могли решить, что настало лето. Но к его чести, после короткой заминки он продолжил прочувствованную речь, в конце которой спросил, согласны ли мы стать мужем и женой, словно мы пришли в Храм за чем-то другим. После завершения обряда нас окутало золотистое сияние благословения Богини, и я почувствовала лёгкое, почти невесомое касание её губ на своём лбу. А вот бабочка пропала, и я даже не заметила куда. И существовала ли она вообще? Или это была всего лишь иллюзия?

— Нас теперь никто не разлучит. — Шарль улыбался. — Благословение Богини, надо же. Николь, мы вытащили счастливый билет.

Мы так и стояли, переплетя пальцы, посреди Храма и, казалось, делились благословением со всем, что рядом. Даже алтарь словно бы засиял внутренним светом.

— Его бы сразу предъявить. — Дедушка выглядел не слишком довольным, но смирившимся с необходимостью. — Надо дать объявление в газету.

— Зачем? — удивилась я. — Я думала, мы оставим это в тайне.

Казалось, свет Богини передался мне: всё вокруг сияло, а внутри меня сидел тёплый комок счастья, который рос, грозя затопить всё и всех. Но разве кто-то когда-то пострадал от избытка счастья? Так что пусть топит, я готова делиться.

— Затем, что если мы оставим в тайне, кто-то может сделать вид, что брака вообще не было, — мрачно сказал дедушка. — И это не только Совет и Альвендуа.

— Вас не радует наш брак? — прямо спросил Шарль.

Дедушка вздохнул.

— Не принимай это на свой счёт. Я прекрасно понимал, что рано или поздно Николь выскочит замуж, но предпочёл бы, чтобы это не произошло столь скоропалительно. И учтите оба, я пока не горю желанием становиться прадедушкой, а для Николь это вообще опасно на данном этапе. Разумеется, всё это довольно сложно выбросить из головы. Но инор Латур был прав: протяни мы с этим, Николь могла оказаться за Антуаном Альвендуа, чего никто из нас не хотел бы.

Дедушка говорил, неторопливо идя вдоль по улице до редакции местной газеты, в которой мы оставили объявление. Причём оплатили печать и в этой газете, и в «Королевском вестнике». Как оказалось, ушлый редактор заключил договор на приём объявлений в ряд столичных изданий. Он подбивал опубликовать где-нибудь ещё, но мы решили, что двух газет для наших целей хватит. Особенно если одна из них такая авторитетная, как «Королевский вестник».