Книга Вы всё жжёте! Часть 3, страница 85 – Бронислава Вонсович

— Инор Латур, до вашего появления у нас такого безобразия не случалось.

— Технику безопасности надо соблюдать при работе с магическими документами, тогда и дальше не случится.

Короткий портал — и мы оказались на чердаке, откуда перешли в наш столичный дом, а уж из него — в особняк де Кибо. Выдохнули мы, только когда закрылись в лаборатории. Дедушка устало шлёпнулся на табуретку и сказал:

— Да уж, такие нервотрёпки не для моего возраста.

— Как вы думаете, лорд де Кибо, хранилища взорвутся?

— Мажонок, ты хоть иногда голову используй по назначению, — возмутился Франциск. — Чтобы артефакты, сделанные Лиденингом, не взорвали то, что нужно? Такого просто не может быть.

— За десять минут много чего может измениться, — пояснил Шарль. — К примеру, инор Латур передумает выступать на нашей стороне и дезактивирует оба артефакта.

— Надо было ему дать по голове и бросить где-нибудь под лестницей, — проворчал призрак. — И от взрыва бы не пострадал, и точно бы ничего не испортил. Не нравится мне этот… предок.

— Кстати, а как так может быть? — заинтересовался Шарль.

Но ответа я не узнала, потому что огонь, который я держала в руках, наконец пробил сферу и ринулся в меня. Это было невыносимо больно, внутрь словно пролился жидкий огонь, плавя всё, что попадалось на пути. Я закричала и потеряла сознание.

— Николь, вернись!

Отчаянный голос Шарля раздавался откуда-то издалека, и не просто издалека, а словно через толстенный слой ваты, которой я сейчас была обложена со всех сторон и в которой было очень уютно. Боли не было, но я почему-то боялась открыть глаза. Боялась, что боль вернётся и я ничего не смогу ей противопоставить. Сейчас мне было хорошо, я ощущала странное умиротворение и единение с миром. Он был ласковым и покачивал меня в любящих объятиях.

— Николь, милая, дорогая, любимая, вернись!

В интонациях Шарля появились донельзя несвойственные ему нотки, и я осторожно приоткрыла один глаз, чтобы тут же забыть обо всём и подскочить на ноги. Потому что вокруг меня бушевал огонь, пламя поднималось огромными яркими столбами, просветов между которыми почти не было.

— Я же говорил — очнётся! — раздался бодрый голос Франциска, и его лицо появилось прямо передо мной, пройдя сквозь огонь. Было оно неприлично большим и красным, словно призрак напился почти до апоплексического удара. — Огонёк, ты меня понимаешь?

Из моего горла вырвался невнятный писк, который Франциск интерпретировал как согласие.

— Я же говорил, всё будет хорошо, — уверенно сказал призрак.

— Чего хорошего? — возмутился Шарль. — Как её вытаскивать?

— Главное — жива и в сознании, — оптимистично возразил дедушка, — а дальше — дело техники.

Я их не видела, лишь смутные тени через огонь, и были эти тени огромными. Но это были не все странности: внезапно я поняла, что нахожусь внутри камина, огонь меня совершенно не обжигает и у меня четыре лапы. Четыре маленьких, но ярко пламенеющих лапы, которые словно тоже состояли из жидкого огня. Я завертелась, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон, но смогла углядеть ещё только хвост, столь же яркоокрашенный. Я пылала в точности как огонь вокруг меня.

— Николь, — позвал Шарль, — тебе надо возвращаться.

— Камин погасите — живо обернётся, — предложил Франциск.