Книга Яблоки преткновения, страница 29 – Бронислава Вонсович

— Зато я переживаю. Рассел, вы же не откажетесь выполнить мою маленькую просьбу? – почти пропела Уэбстер. – Тем более что Сильвия – ваша кузина.

Я бы прослезилась от такой заботы о нас с Линдой, если бы не понимала, что единственная цель Уэбстер: разлучить леди Эллиот с Болдуином и не позволить им договориться о следующей встрече.

— Мы не столь близкие родственники, – недовольно заметил он.

— Но всё же родственники, и поэтому не можете бросить Сильвию на произвол судьбы.

— Не брошу, – позволил себе улыбку Болдуин. – Инорита Болдуин и инорита Эллисон, не вздумайте удрать.

И было в его голосе что-то ещё, кроме беспокойства за наши жизни. Мы вышли из парка и двигались через дорогу, прямиком к особняку лорда-наместника. Нас, точнее, Уэбстер и Болдуина, уже ждали. Разумеется, не сам важный родитель, но не менее важный слуга в ливрее, которому наш единственный спутник мужского пола и передал обеих повисших на нём дам, после чего ловко подхватил под руки уже нас с подругой. Убедился, что Эллиот и Уэбстер вошли в дом, повернулся ко мне и сказал весьма неприятным голосом:

— Жду ваших объяснений, инориты.

— Наших объяснений? – удивлённо переспросила я. – И что мы, по-вашему, должны объяснять?

— Всё, – отрезал он. – Зачем вам это понадобилось?

— Это – это что? – уже с возмущением уточнила я. – Не собираетесь ли вы обвинить меня в том, что я расцарапала леди Эллиот? Я, знаете ли, инор Болдуин, стояла слишком от неё далеко, а точность моей магии не позволяет мне пока оперировать с тем, что я не вижу.

— Лично вы её, разумеется, не царапали, – с неохотой согласился он. – Но там явно было что-то не то с растениями.

— По поводу растений в парке нужно обвинять городского садовника, но никак не Сильвию, – возмутилась теперь Линда. – И никак не меня. Я вообще с растениями не работаю.

Нехорошее выражение с лица родственника не сходило, наоборот, скептицизма прибавилось, а подозрительность не ушла. На редкость неприятный тип. И главное, совершенно непонятно, в чём нас подозревает. В том, что я натравила куст на хорошую знакомую Уэбстеров? Так нас вообще в парке не должно было быть. Или он считает, что у меня столь вредная натура, что я не могла не сделать гадость, раз уж подвернулась подходящая задница Эллиот? Что такого Уэбстер ему наплела про меня?

— А что там было не так с растениями? – всё же уточнила я. – Кажется, кроме вас, никто ничего не заметил.

Я немного лукавила: мне тоже показалось какое-то шевеление в кусте. Но подтверждать впечатление родственника – подписывать признательное заявление, да и не уверена я, что это не был обман зрения.

— Сильвия, мне кажется, вы ступили на скользкую дорожку, взяв поведение отца за идеал, – довольно сухо сказал Болдуин. – Ваша личная неприязнь к леди Уэбстер – не повод для подобных развлечений.

— Что бы тут ни случилось, я не имею к этому ни малейшего отношения, даю слово. А уж моего отца вам никто не дал права оскорблять!

Он уставился на меня так, словно силой взгляда хотел выдавить признание в своих и отцовских преступлениях, но я не отвела глаза, мне скрывать нечего. Соревновались, кто кого переглядит, мы недолго.

— Слушайте больше Уэбстер, – фыркнула Линда, – она вам и не того наговорит. Все вокруг враги, лишь она одна непорочно сияет. Мы вообще здесь оказались случайно.