Книга Ведьмин дар, страница 154 – Дарья Гущина

— И ты меня пропустишь? – он недоверчиво тряхнул головой.

Дар, ну дети и дети… Но дети хитрые. Осторожнее.

— И даже провожу. Наставница велела, – проворчала я. – Хотя моя бы воля… – и я многозначительно хлопнула себя по карманам. – Но она зачем-то тебя хочет. Может, убить собственноручно, – и пожала плечами. – Пойдёшь?

«Ворон» неуверенно шагнул вперед.

— Э, не сразу, – я отступила. – Моих отпусти.

— Обманешь, – нахохлился он.

Я вздохнула, закатала рукав, пережала вену, взывая к силе, пробормотала наговор и показала «птицу» открытую ладонь с горящим знаком:

— Про клятву ведьм в курсе?

— При мне придумали, – фыркнул «ворон», расслабляясь.

— Клянусь, что проведу тебя в гробницы – и в святилище, на встречу с Вещей видящей, по её просьбе, – монотонно пробубнила я, и знак на моей ладони полыхнул фиолетовым. – А теперь отпусти ребят.

«Птиц» приблизился одним стремительным и неуловимым шагом. Наклонился, провёл когтем по моей щеке, втянул носом воздух и проворковал:

— И всё равно не нравишься ты мне, вещая… Смотри, нарушишь обещание – и я закончу начатое, – и коготь недвусмысленно кольнул мой левый висок. – И выверну тебя наизнанку. И пойму, забери тебя тьма, что ты такое.

Я не дрогнула под кровожадным взглядом, проворковав в ответ:

— Осторожнее, нечисть. Человеческое тело – очень хрупкое и нежное. Убьёшь случайно – и перерождённая в моём исполнении не понравится тебе гораздо больше живой меня. Со мной можно договориться. С ней – никогда.

— Открывай, – «ворон» вернулся на исходную позицию.

И я вернулась к прерванному занятию. Высокая береговая стена, почти вертикальная, изрытая старыми корнями и укрытая первым золотом осени, исстари служила входом, о котором знали лишь посвящённые. Стоя вплотную, по колено в старой траве, я осторожно перебирала корень за корнем, считая. Восемь, пятнадцать, двадцать се…

— Долго ещё? – раздражённо прервал моё занятие «птиц».

Я украдкой оглянулась через плечо. Он дико хотел есть, безумно мечтал поскорее добраться до желаемого и оттого жутко нервничал.

— Потерпи, – посоветовала я, возвращаясь к корням, – двери не открывали сотни лет.

— Почему же? – ехидно переспросил «ворон». – Для живых же это важно… – помедлил и процитировал меня: – поклониться древним костям.

— И почтить память, – подтвердила я, сунув руку в переплетение корней по локоть и нащупывая наконец нужный, скользкий и вёрткий. – Но, как ты понимаешь – если понимаешь, – отнюдь не память костей. А память той, что много сделала для нас перед смертью. Кости – просто место, к которому привязана душа, и чтим мы именно душу.

Я резко потянула за корень. Внутри, под землей, раздался слабый скрип.

— Поэтому к гробницам давно никто не ходит. Вообще-то боятся, – я начала осторожно вытаскивать корень наружу. – В святилище же полно артефактов – и полно защитных проклятий. По-моему, это прикол всех Верховных: пройдёшь полосу препятствий – достоин знаний и личной аудиенции. И ведьмы в большинстве своём приходят на озеро почтить дух – венки по воде пускают со свечками…

— Короче, вещая, – поморщился «ворон».

Я вытянула корень и попятилась, таща его за собой. Снова заскрипело. «Птиц» понял фишку, оттеснил меня плечом и дёрнул – один раз и не особо сильно. И дверь распахнулась: из-под корней потянуло гнилостно-сырым сквозняком, обозначился слабо светящийся голубым арочный проём.