Онлайн книга «Ведьмин дар»
|
— Это была пятиминутка нытья и страданий? – приятель поднял голову. – Конечно, поболею. Я, между прочим, твой давний фанат. Местами. — То есть при живой встрече не придушишь за всё хорошее? – я усмехнулась. — Соблазн велик, – признал Илья, – но я обещал Анатолю Михайловичу сдать тебя на нужды науки. Он пригрозил, цитирую, что отравит любого, кто помешает ему испытать новое изобретение, удовлетвориться результатами и любоваться ими всю оставшуюся жизнь. А я его слишком уважаю, чтобы перечить. Но что-нибудь придумаю, – добавил великодушно. – Одно ж фанатеет, а второе требует компенсации морального вреда. И у меня на душе так потеплело, что жить захотелось. Да, всё решит не то, у кого круче нечисть и источники, нет… — Вставай, – я протянула руку. – Тебе пора. — А тебе? – он встал и сжал мою ладонь. — Ещё есть в запасе минут десять. И мечта, – за неимением трости я указала на лестницу свободной рукой и топнула: – Одолеть это проклятое орудие пыток на своих двоих, без трости, обезболивающих и Русиных манипуляций. Пойду и осуществлю. Порепетирую, – и мягко толкнула его в грудь. – С даром, Илюх. — Стоп, – он устоял на ногах и потребовал: – Подсказку. Бабушка говорила, что сны – это территория ведьм, где им всё можно. Забрала одну подсказку – давай другую. Я поколебалась, оглянулась на лестницу и быстро сказала: — Ладно. Эф сегодня будет много. А вот Аделина одна. Но чтоб я этого имени не слышала. Не свети им. Рано. Иди, – и вытолкнула его из сна. И сама проснулась, не успев осуществить мечту. На меня в упор смотрело несколько горящих глаз – три «ящеркиных» и один лунный, огромный красно-оранжевый, закрывающий треть неба. Я потянулась, потёрла затекшую от неудобной позы «сидячего сна» поясницу и негромко спросила: — Тишина? «Ящерка» кивнула. Ухватившись за низкую ветку, я встала, поправила одежду и проверила карманы: все шесть на широких спортивных штанах забиты необходимыми зельями – больше мне этой ночью ничего, кроме «сонных царств», не понадобится. Но сущность старой перестраховщицы всё же заначила кое-что в карманах толстовки. Да и не всегда я перестраховщица. Иногда я просто… вещая. — Иди, – я посмотрела на «ящерку». – Помогай тем, кто у приюта, – там будет жарко. Я справлюсь, не волнуйся. Верная подруга изобразила недовольство, раздув клобук и сплюнув чем-то огненно-дымящим, но послушно юркнула в кусты. Прошуршал хвост, и лес снова накрыла тишина. Та, которую я не любила больше всего, – глухая, беззвучная, затаившаяся. Когда шаги кажутся запредельно громкими, когда вздрагиваешь от случайного шороха, и нервы, натянутые тетивой, готовы сорваться, отправив в полёт стрелу, испугавшись собственного же громкого дыхания или неосторожного движения. Или, как в моём случае, не стрелу, а бомбу. Благо, я избавилась практически от всего опасного. Ночь расползалась по лесу густым озёрным туманом. Наступив на «ящеркино» заклятье и потушив искры, я осторожно, шаг за шагом, пошла по тропе к озеру. Загодя я исходила лес вдоль и поперёк, выучив все ямки и кочки, и могла передвигаться хоть с закрытыми глазами, хоть на ощупь, хоть бегом, хоть ползком. И малейшее отступление от привычного – внезапное дерево или куст – будет знаком. Как и внезапное насекомое или злосчастный дневной ворон. Или… |