Книга Ведьмин дар, страница 12 – Дарья Гущина

— А главное, ничего не бойся, – попутно наставляла я. – Логово «жабы» – это трясина, в которой всё тонет и исчезает безвозвратно. Да, и следы тоже. Любые. И с наблюдательской проверкой нас не найдут. Не заметят, даже если мы будем сидеть на самом видном месте и комментировать поиски. Если «жаба» не захочет. И, защищая свою территорию, она может даже соврать. Уникальная нечисть.

— Долго ещё?.. – спотыкаясь, невпопад уточняла Аня.

Вынырнув из очередной подворотни, мы перешли через гравийную дорогу и оказались у частного сектора.

— Минут пять-десять. Сюда.

В частном секторе стояла непривычная тишина. Лишь раз нас ревниво и педантично облаяла собака, выполняя свои служебные обязанности, да позади по дороге с рёвом и визгом пронёсся дурной лихач. Мы брели мимо закутанных в темень низких домиков и изгородей, слыша только шелест листвы да далёкий ритмичный топот поездов.

Туман закончился посреди улицы, у солидных железных ворот. В воздухе затрепетал лист-«навигатор», и я, изловив его, спрятала в карман. И толкнула открытую калитку, заходя первой.

— Закрой, – шёпотом попросила я и устало доковыляла сначала до крыльца, а оттуда, пять шагов, до дачных качелей. Плюхнулась на вожделенную горизонтальную поверхность, сбросила рюкзак, откинулась на мягкую спинку и сняла амулет-личину.

Всё. Перекур. Шуршащие кусты, первые жёлтые листья под ногами, тихое кваканье у крошечного пруда за домом…

— И чего расселася, прынцесса? – грохнула входная дверь, а за ней и зычный бас. – Я тебя, что ль, таскать должна? А ну давай за стол!

— Баб Люб, – я улыбнулась, – как я по тебе соскучилась!

— Не подлизывайся, змея, – проворчал бас, и в квадрате света на крыльце обозначилась устрашающих объёмов тень. – Глаза б мои тебя не видели, засранку…

Я рассмеялась и намекнула:

— Баб Люб, я не одна.

Тень шагнула вперёд и материализовалась в невысокую, чуть ниже нас с Аней, кряжистую фигуру. Моя подопечная издала очередное «ой…» от очередного разрыва шаблона. Баба Люба казалась моложе нас, и её возраст выдавали лишь тяжёлые складки мешков под глазами. Короткие и вьющиеся бордово-красные волосы, широкое лицо, острый нос и не менее острый внимательный взгляд из-под набухших век. Одетая по-спортивному, баба Люба запрыгнула в тапки и сбежала с крыльца.

— Ай-яй-яй! – покачала она головой при виде Ани. – Ай, ты ж змея подколодная! Зачем девочку-то с пути истинного сбила, а? Ребёнок же совсем!..

— Её убить хотели, – пояснила я. – Свои же. Пришлось срочно уводить. Спрячешь нас до завтра?

— Ай, сволочи ж какие!.. – предсказуемо запереживала «жаба», аж прослезилась. – Бедное дитятко! – и быстро шмыгнула носом. – И голодная, да? Погоди, накормлю… Венька! Владик! – зычно рявкнула она на весь частный сектор. – Живо встали и на выход! Стол поставьте и стулья! И остальное! – и снова повернулась к Ане, добавив успокаивающе: – И накормлю, отдохнёте, сейчас-сейчас…

Две кряжистые фигуры, неуловимо похожие на бабу Любу, шустро забегали из дома и обратно, раскладывая дачный столик, расставляя кастрюли и тарелки.

— Внуки? – я с любопытством посмотрела на мальчишек. На вид лет пятнадцать, но нечисть – это нечисть.

— Пока ты в своём болоте сидела, в моём правнуки народились, – усмехнулась «жаба», лично наливая Ане ухи. – Кушай, дитятко, кушай на здоровье… Вишь, на воспитание сдали.