Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 65 – Дарья Гущина

«Первым делом, – кивнул он. – Всем помощникам. И на всех кладбищах начались проверки».

— Вот заняться нам больше нечем… – проворчала я, ёжась. – Так у смотрителей дел мало…

С двух сторон стену окружало море шуршащей красно-рыжей листвы, а где-то за ней шумело настоящее море – глухо, недовольно, раскатисто, – и оттуда тянуло солёным холодком. Я туже перетянула пояс куртки, накинула на голову капюшон и с новым упорством взялась за дело. Добралась до пятнадцатой прорехи, поставила метку и с сожалением сдалась.

Закономерностей не нашлось. Ни одной. Прорехи зияли в произвольных местах и всегда через разные промежутки.

«Или там, где под землёй тянутся водяные жилы?» – свистнул Ярь.

Я вздрогнула: ну точно…

— Или, – я сунула под мышку справочник и пошла к началу стены. – А теперь вопрос вопросов, Ярь. Защита пропускает живых. А не начнёт ли она внезапно выпускать с кладбища мёртвых?

«Не должна, – уверенно ответил помощник. – Их здесь держит не защита, а Красное. Само кладбище – сама земля. Покойники принадлежат ей. Они связаны с землёй Красного, а не с чудотворными знаками смотрителей. Дополнительная защита стен, склепов и подземелий – на всякий случай. Главным образом на случай безумия, которое ослабляет клятвы послушания и связи с землёй. Но я найду способ проверить и это. Раз порча так нас задела… Проверю».

— Как? – я взяла посох. – На безымянных или невостребованных покойниках? Сотрёт их защита в прах или нет? Но это неправильно. Небытие нам такого не простит. Это… почти убийство. Нити, связывающие тело и душу, должны порваться сами.

«Найду, – сухо повторил Ярь. – Это важно. У нас здесь хватает сильных староспящих, и каждый из них, пока не пошёл прахом, угроза для живых».

— Ну, тогда идём совещаться, – я неловко сменила тему.

Помощник кивнул и исчез в алой вспышке. Я открыла «мост» и выбралась у ракушки-беседки. В которой, судя по спокойному журчанию низких голосов, уже велись задушевные разговоры. В общем-то, объяснимые, если вспомнить, как Сажен обратился к Блёднару – по-свойски, «Блёд». Точно между ними не было огромной разницы в возрасте – лет эдак в шестьдесят-семьдесят. Хотя, возможно, ищеец просто хорошо сохранился. Я вообще-то мало о нём знаю.

— Извиняюсь, – я отвела в сторону «шторку» плюща, – что прерываю. И за опоздание тоже.

В беседке пахло свежим чаем и горячими морковными пирожками. Блёднар и Сажен сидели за накрытым столом друг напротив друга, между тарелками с пирогами и чайником, грели ладони о чашки, а выражение лиц имели такое, словно только что молодость вспоминали. Весьма приятную и бурную.

Я прислонила посох к столу и положила перед Блёднаром справочник:

— Если это важно, то я нашла несколько прорех. Пока успела обследовать четверть северной стены, и там прорех много. До остальных не добралась и не знаю, надо ли.

Сажен тут же резво перебрался на лавку к Блёднару, а я вытерла руки влажным полотенцем и села на его место, налила в свободную чашку чай и придвинула к себе тарелку со сдобой. Полную, с горкой.

Я съела два пирожка и с чувством сказала:

— Саж, я тебя обожаю.

Особенно когда тебя не надо снимать с одиноких островков последним «мостом».

— На здоровье, Рдянка, – мимолётно улыбнулся он, не отрываясь от справочника.

А Блёднар достал из кармана плаща (вчера ещё коричневого, а сегодня уже тёмно-красного) карту кладбища и расстелил на столе. Минутное шушуканье – и на их лицах снова появилось одинаково понимающее выражение. Но я с вопросами не полезла – я ела. Сами расскажут.