Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 33 – Дарья Гущина

Не говоря уж о том, что посох надо приручать. Он тоже кому попало в руки не дастся. Только своему.

— Подумаем, – подытожил ищеец. – Понаблюдаем. Совершенных преступлений без следов и проколов не бывает. Все оступаются. Все следят. Найдём, – и ободряюще улыбнулся.

— Надеюсь, – тихо отозвалась я. – Поужинаешь?

Хотя больше всего мне не гостеприимную хозяйку изображать хотелось, а упасть и уснуть. Даже прямо здесь, на лавке у склепа.

— Нет, побегу в город, – обрадовал Сажен. – У тебя и без меня развлечений хватает. Но спасибо. Адрес не забудь.

— Силд Дивнар предупреждён, – вспомнила я.

— День обещает быть нескучным, – ищеец отчего-то повеселел. Достал плащ, распихал по карманам находки и попрощался: – Тихой ночи, Рдянка.

Вот да. Сейчас меня хватит в лучшем случае на пару «мостов».

— Доброй, Саж. Спасибо за уборку. Я думала, ты пару участков выметешь, а ты всю обитель…

— Это ерунда, – перебил он, одеваясь. – Ты на меня больше сил тратишь. И нравится мне здесь, особенно ночью. Убираться – тоже. Сегодня две интересные зацепки по старым делам нащупал. Я, знаешь, даже жду иногда…

— Ждёшь? – посох внезапно полегчал. Даже иначе его перехватить захотелось. – В смысле?!

— Не в том, – заверил Сажен, застёгивая плащ. – Я не нарочно. Нарочно я тебя никогда не дёргаю, только в крайних случаях. Честно, Рдянка. Силой клянусь.

Посох снова потяжелел.

— Если тебе опять понадобятся зацепки, просто приди и скажи: дай участок и метлу, надо подумать, – хмуро сказала я. – Ярь, проводи. И потом закрой кладбище.

Сажен снова торопливо попрощался и туманным призраком утёк в багряную ночь. Ярь метнулся следом. А я закрыла склеп и побрела домой. Пешком. Ибо.

Небытие, а давай мы всё-таки сегодня снова поспим, а? Ну пожалуйста! Пошуршим за чаем в адресных справочниках – и до утра…

Давай?

Иногда Небытие нас слышит – через тех, кого мы успешно проводили в покой. И если нынче ночью никого из умерших не пометит Красным кладбищем и не отправит сюда, значит, мне несказанно повезло быть услышанной и понятой.

Так, адрес семьи Жалёны, чай, постель…

Куда же она запропаститься-то могла? Не может покойник сбежать с кладбища. Не может!

Или всё-таки может? И есть что-то, о чём мы не знаем – потому как прежде ничего подобного не случалось? Дед любил напоминать, что кладбища живые, и, как и всякая жизнь, они растут и развиваются. И удивляют – новыми явлениями.

Оно ли это – новое? Хоть бы оно, а не чьи-то пакости…

Утром я первым делом навестила святилище и расслабилась – знаки изменились, но незначительно. Никто лишнюю силу из них не вытянул, что радует. «Старичок» в нынешнем беспорядке мне точно не нужен.

Ярь облетал кладбище, и пока он не озадачил меня очередными (в лучшем случае) праховыми, я решительно занялась уборкой двух последних обителей. Заодно окончательно проснусь и обдумаю вчерашнее. И хоть одно «надо» со своих плеч сброшу – на три-четыре дня, но и то хлеб.

Сегодня в кои-то веки распогодилось – ни дождя с утра, ни мороси, ни густого тумана, ни даже туч. Солнечные лучи путались в густых ветвях и вызолачивали сухую листву, прогоняли туман и теневыми узорами расписывали тропы. И так почти по-летнему припекали, что уже через час уборки я сняла куртку, оставшись в рубахе и длинной, до середины бедра, багряной жилетке.