Книга Отдых на двоих. Алтай, страница 26 – Татьяна Серганова

Я уже не хмурилась и не злилась на себя за неспособность отдыхать.

Наоборот, на губах сама собой заиграла улыбка. Потом я и вовсе

замурлыкала под нос веселый мотивчик.

Руки действовали на автомате: раскатать, обмять, положить начинку,

сформировать аккуратный пирожок и положить его на доску. А потом

следующий.

Как только первый десяток был готов, я включила плиту и поставила

сковородку разогреваться. Налив немного масла, распределила его по

поверхности и осторожно положила первые пирожки. Масло возмущенно

зашкворчало и по кухне поплыл аппетитный аромат жареного теста. Я

аккуратно поддела пирожки лопаткой, переворачивая, чтобы они

поджарились с двух сторон. И пока они готовились, успела

сформировать еще парочку.

Отвлекаться было некогда. Я крутилась на кухне, не останавливаясь ни на

мгновение. Тут перевернуть, там раскатать, здесь сформировать и не

забыть мукой присыпать. И опять по кругу. Наверное, именно поэтому

пропустила появление Руслана.

Очнулась, лишь когда почувствовала на себе его пристальный взгляд.

Вздрогнула и резко обернулась, ощущая, как предательски быстро начинает

биться сердце. Он стоял у входа, прислонившись плечом к дверному

косяку и убрав руки в карманы шорт, и внимательно за мной наблюдал.

— Пирожки… с капустой, — тихо произнесла я, внезапно почувствовав

странное смущение. Словно он застал меня за чем-то предосудительным.

Хотя, возможно, так и было. Ведьмам положено варить зелья, смешивать

настойки, а не пирожки с капустой жарить.

— Будешь?

— Ты же собиралась отдыхать, — напомнил Руслан, не двигаясь.

Лишь взгляд янтарных глаз стал более пристальным, будто пронизывая меня

насквозь.

— Оказывается, я разучилась лениться, — с улыбкой ответила я, быстро

вытирая руки о фартук. — И пирожков что-то захотелось. С капустой.

По бабушкиному рецепту.

Руслан молчал некоторое время, а потом шагнул ко мне. Плавно, но очень

быстро. Шаг, второй и уже рядом. Теперь между нами осталось не

больше полуметра.

— У тебя нос в муке, — тихо проговорил он.

— Ой! — смутилась я, касаясь кончика носа и почти сразу ощутив на пальцах

мельчайший порошок.

— И на щеке еще, — мягко добавил Руслан, протягивая руку.

Его пальцы легонько коснулись моей кожи. Они были теплые, чуть шершавые

от работы по дереву, но удивительно нежные. Быстрым движением он

стер муку с щеки, но убирать пальцы не спешил.

Я замерла. От этого простого прикосновения по телу пробежала волна тепла.

Это был не жар, а мягкое, волнующее покалывание, будто сквозь кожу

проступил солнечный свет.

Дыхание на миг сбилось. Я почувствовала, как быстрее забилось сердце, как

загорелась кожа. Не только там, где он притрагивался, а по всему

телу.

Хотелось отступить, чтобы разорвать эту неожиданную близость, но в то же

время шагнуть вперед, сокращая расстояние до критического. В конце

концов, мы же взрослые люди. Почему я должна стесняться своей

симпатии?

— Спасибо, — широко улыбнулась я, отступая назад. — Ты вполне заслужил

свой пирожок.

Руслан хмыкнул, убирая руки за спину. Его задумчивый взгляд задержался на

моем лице, словно он что-то хотел сказать.

Но в следующее мгновение звенящую тишину разрушил странный звук. Он был

таким неожиданным, резким и полным мучительной боли, что я

вздрогнула.

— Что… что происходит? — прошептала я, лихорадочно озираясь по сторонам.