Книга Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается!, страница 79 – Лия Юмай

— Нет. Бабушка обратилась к стражам порядка, рассказала про человека и тень, но они не поверили. В тот же вечер проклинатель явился в лавку. Бабушка была не из пугливых, она сказала, что не боится его, видит тьму за его спиной и сделает всё, чтобы он понёс наказание.

— Но он ведь не убил вашу бабушку?

— Нет, она прожила ещё девяносто лет. Говорит, проклинатель рассмеялся и ушёл. Больше она его не видела.

— Его имя? Какие-то приметы? Хоть что-то?

«Ведунья» покачал головой.

— Простите, господин следователь, если бабушка что-то и говорила такое, то я не помню.

Я уже повернулся к двери, но мысль, что информация, хоть и нужная, никак не поможет нашей Лаиш, не позволила мне просто так покинуть лавку. Я снова обратился к детине.

— А что, если человек уже проклят, можно ему помочь? Как снять это демоново проклятие?

«Ведунья» тяжко вздохнул и провёл рукой по своему бритому затылку.

— Бабушка оставила одну тетрадь... Самые опасные штуки. — Он исчез в задней комнате и вернулся с потрёпанным кожаным фолиантом. — Тут про «чёрное сердце» сказано: «Сие есть дыхание самой Ночи. Не лечится зельями, не снимается заклятиями».

Сердце у меня упало. Но детина продолжил, водя пальцем по пожелтевшей странице:

— Однако... здесь приписка мелким почерком: «Но может быть остановлено, если уничтожить источник. Тьма не живёт без своего сосуда».

— Что это значит? — не понял я.

— Значит, господин следователь, — «ведунья» посмотрел на меня с нескрываемым сочувствием, — чтобы спасти вашего человека, вам нужно найти самого проклинателя. И... устранить его тень. Пока не стало слишком поздно. Ибо, — он снова заглянул в тетрадь, — «когда сердце станет чернее безлунной ночи, душу навсегда поглотит тьма».

Обо всём этом я и без ведуньи догадывался поэтому, испытывая лёгкую досаду, поблагодарил детину и вышел из душного, пропахшего травами помещения на морозную вечернюю улицу.

Я уже шагал прочь, поглядывая на дорогу в надежде поймать экипаж, как столкнулся с какой-то дамой.

— Прошу простить мою невнимательность!

— Это я виновата, извините! — пролепетала она тоненьким голосом.

Когда мне, наконец, удалось поймать экипаж, я зачем-то сунул руку в карман и обнаружил записку.

На примятом обрывке бумаги было выведено лишь одно слово: беладонна.

* * *

— Как только я понял, что записку мне подкинула та женщина, бросился догонять её. Оббегал все кварталы, но не нашёл, — Даррен слегка ударил кулаком по столу.

— Господин Тенн, это хорошая работа, — похвалил его Алькон Мрак. — Теперь мы знаем, что за спиной проклинателя тень. И кто-то может её увидеть. А вот записка…

— Может, её могла бы увидеть я… — задумчиво протянула я. — Но почему же не заметила тогда… в театре?

— Возможно, вы были не в том состоянии, госпожа Лаиш. Но вот записка означает, что они следят за полицией. Это весьма дурной знак, господа. И что преступники хотели сказать этим словом?

Пока мы причитали и раздумывали, Нежель вдруг подошёл к Даррену и выхватил записку из его руки.

— Это же гениально! Беладонна — источник атропина!

— Что гениального может быть в ядовитой траве, Эд? — спросил Рэмонд.

— Понимаете, — глаза судмедэксперта горели азартом. — Тьма, покрывающая сердце, постепенно замедляет его, пока оно полностью не останавливается. А атропин способен ускорить сердцебиение, восстановить нормальное кровообращение, а значит, замедлить действие проклятия!