Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 35 – Анна Лерн

Попросить прислугу проводить меня в подвал? Исключено. Аристархова тоже нельзя привлекать. Если хозяин дома бросится мне помогать, об этом тут же узнает его покойная супруга. Стараясь дышать ровно, я присела на край кровати, прикрыла глаза и начала медленно, сантиметр за сантиметром, приоткрывать свою внутреннюю «дверь».

— Отзовись, милая, прошу тебя... - прошептала я, призывая духа, с которым мне удалось немного поговорить утром. - Я знаю, что ты здесь. Помоги мне. Покажи место смерти покойной барыни.

В комнате резко похолодало. Свечи на каминной полке затрещали, пламя вытянулось и приобрело синеватый оттенок. Я почувствовала лёгкое, как паутинка, прикосновение.

— Быстрее... - прошелестел голос, от которого по коже пробежала ледяная волна. - Она рядом... Она всё чувствует…

И тут же в центре комнаты появился белый сгусток, напоминающий размытый блик на линзе. Он качнулся и поплыл к двери. Я пошла следом.

Несмотря на то, что гости развлекались в гостиной, слуги продолжали выполнять свои обязанности. Оказавшись в той части дома, где располагалась кухня и другие подсобные помещения, я прижалась к стене, когда в конце галереи мелькнул свет масляной лампы. Мимо прошёл лакей, а следом за ним пробежала служанка с самоваром. Нужно быть осторожнее.

Сгусток плазмы просочился сквозь толстые двери, находящиеся в конце коридора. Она была не заперта. Вниз уходила узкая лестница. В лицо пахнуло сыростью и дешёвым табаком, который курили истопники. Потянуло могильным холодом. Но, несмотря на неприятные ощущения, я начала спускаться. Когда лестница закончилась, я оказалась в обширном сводчатом помещении с небольшими окошками под самым потолком. В них пробивался тусклый свет уличных фонарей. Воздух здесь был неподвижным, пропитанным запахом плесени. Я подняла голову, повинуясь инстинктивному чувству тревоги. Взгляд упёрся в массивную дубовую балку. Из неё торчал большой кованый крюк. Внутренности скрутило тугим узлом, отзываясь острой режущей болью в висках. Пространство вокруг крюка вибрировало. Я видела остаточное эхо агонии, судорожные движения ног, выбивающих табурет...

Сделав глубокий вдох, я постаралась не поддаваться этому состоянию. Место силы найдено: точнее, место проклятия. Теперь мне нужно было заполучить амулет-скарабей. Без него я не смогу вытянуть сущность из тела Марии Павловны и привязать её здесь, к этому крюку, чтобы окончательно отправить в небытие.

Вернувшись в свою комнату, я не стала зажигать лишних свечей и, оставив только одну, подошла к окну. Стрелки на часах показывали половину двенадцатого. Петербург погружался в морозную мглу, в которой кружились крупные снежинки. Я наблюдала, как к парадному крыльцу подаются экипажи. Из приоткрытых дверей особняка доносились обрывки прощальных фраз и приглушённый смех, громко хлопали дверцы карет.

Вскоре дом затих, погружаясь в сон, а я сидела в полумраке, размышляя над своими дальнейшим действиями. Какой бы сильной ни была покойница, она сейчас заперта в человеческом теле, а плоть живет по своим законам. Тем более душа Марии Павловны ещё находится внутри. Отец Зосима объяснял это просто: во время глубокого сна связь между подселенцем и сознанием ослабевает. Организм уходит на «перезагрузку», и в этот момент контроль сущности над мышцами и чувствами падает почти до нуля. Она может видеть сны, может метаться внутри, но она не может мгновенно «включить» тело. Это мой единственный шанс.