Книга Последний поцелуй вдовы, страница 91 – Лисавета Челищева

Неожиданно для себя я наклоняюсь и касаюсь губами его щеки.

И в этот миг — вокруг него вспыхивает золотое кольцо света, ослепительное и мгновенное, как удар молнии. В воздухе вдруг запахло мёдом и цветами, аромат такой густой, что на секунду мне кажется, будто я стою посреди летнего луга.

Амир распахивает свои глаза, которые поражают меня своим особенно ярким золотым свечением.

Я отстраняюсь, и свет гаснет так же внезапно, как и возник.

— …Спасибо, — тихо произношу я, — за то, что вылечил мой шрам. Ты — настоящая загадка для меня, как я уже говорила… И, кажется, единственный способ разгадать её — это предложить тебе переехать в этот дом. Как моему советнику… и другу. Что скажешь?

В его руках медицинский набор, который он держал всё это время. От неожиданности он роняет его — стеклянные пузырьки звенят о пол, но ни один не разбивается.

Амир улыбается — вежливо, но в уголках его губ прячется что-то большее.

— Я приму это за честь, госпожа, — говорит он и подносит мою руку к своим губам.

Его поцелуй на моей ладони обжигает, как солнечный луч. Пальцы слегка сжимают мои, лаская кожу, и я чувствую, как по спине бегут приятные мурашки.

— Я тогда сейчас же отправлюсь домой собирать вещи, — говорит он, отпуская меня. И уходит, оставив после себя лишь лёгкий шлейф того самого медового аромата.

Я никогда не любила прикосновений. Всю свою жизнь я избегала их — они казались мне чужими, неправильными, словно нарушающими невидимую границу. До Микаля... Только его руки могли касаться меня, не вызывая отторжения. Только его прикосновения согревали меня изнутри, наполняя грудь этим странным, сладким жаром. После его смерти три года назад я была уверена — больше никогда не почувствую этого. Но сегодня…

Сегодня Амир доказал, что я ошибалась.

Позднее утро разлилось по дому золотистыми лучами, пробивающимися сквозь высокие витражные окна. Я спускалась по широкой лестнице, едва касаясь ступеней, когда до меня донесся звонкий детский смех — чистый, беззаботный.

Внизу, в просторной гостиной с тёмными дубовыми панелями, Амир сидел на ковре, окружённый моими братьями. Ималдин, обычно такой угрюмый и замкнутый, хохотал, склонившись над какой-то замысловатой фигуркой из теней, которую Амир только что создал движением пальцев. Анатель, маленький и неугомонный, носился вокруг них, его белокурые кудри развевались, как крылья мотылька.

Неужели они так быстро поладили?

Я замерла на последней ступени, наблюдая за этой сценой. Амир первым заметил мой взгляд и слегка смутился, словно пойманный на чём-то запретном.

— Кажется, вы уже подружились, — подметила я с легким удивлением.

Ималдин хмыкнул и тут же вскочил, бросив на меня колючий взгляд, прежде чем исчезнуть в коридоре. Анатель же, напротив, тут же ухватился за штанину Амира, будто боясь, что и его сейчас утащат прочь.

Я улыбнулась и подошла ближе.

— Пойдёмте, завтракать?

Амир легонько потрепал Анателя по голове.

— С удовольствием.

Служанки, словно тени, уже зашевелились на кухне, и вскоре воздух наполнился ароматами свежеиспечённых блинов, варенья и пряного чая.

Стол в столовой был накрыт с изысканной простотой: фарфоровые тарелки с ручной росписью, серебряные приборы, ваза с только что купленными лилиями. Амир сидел напротив меня, его белые волосы, зачесанные назад, отливали серебром в утреннем свете. Анатель устроился между нами, увлечённо размазывая варенье по блину.