Книга Последний поцелуй вдовы, страница 55 – Лисавета Челищева

— Неважно, где мы, Эскар, какие имена носим и что нас ждёт впереди. Ты... всегда будешь единственным, к кому моя душа будет стремиться.

Наши губы встречаются — не поцелуй, а поглощение. Эскар впивается в меня, как утопающий в последний глоток воздуха. Его зубы зажимают мою нижнюю губу, язык — горячий и влажный — проникает глубже, будто хочет вырвать признание прямо из гортани. Я чувствую вкус дыма и железа: он курил у камина, кусал собственные губы, пока ждал.

Дрожащими пальцами начинаю развязывать его рубашку. Шёлк падает на пол.

И я вижу их. Глубокие рубцы на спине — следы плети с шипами. Старые шрамы белеют, как молнии на ночном небе, свежие ещё розовеют по краям.

Касаюсь самого длинного, идущего от лопатки к пояснице.

— За доступ в хроники под Атриумом, — его голос ровный, спокойный. — Там хранятся гримуары смены мерностей. Плата за вход — боль. Чем дольше читаешь, тем сильнее бьют стражи.

Я прижимаю губы к шраму у позвоночника, скользя пальцами по его ребрам.

— Маленькая цена, — он поворачивается, ловя моё запястье. — Чтобы разорвать контракт смерти по твою душу.

— ...Ты что-то отдал взамен?

Жнец разжимает ладонь перед моим лицом. Линии жизни теперь горят на обеих руках — багровые, как раскалённая проволока.

— Перед тобой больше не жнец. Теперь твоя душа под печатью. Неприкосновенна для жатвы. Никто не сможет заказать твою смену мерности.

Я закрываю глаза. Он отдал свои способности. За меня.

— Одно не понимаю, — вдруг говорит Эскар, проводя пальцем по моей щеке. — Когда мы встретились, любое касание жгло меня. Уверен, тебя тоже. Ты знаешь почему?

— ...Потому что ты должен был меня ненавидеть, — я целую его ладонь, где пульсируют новые линии. — В тот день в "Чёрной Лилии"... Ты не помнишь? Я упала в обморок, едва увидев тебя.

Его брови взлетают.

— Это была ТЫ?!

— Да... Я молилась в руинах на Туманной Границе. Просила древних вернуть мне погибшего жениха, — мои пальцы вплетаются в его. — Прошло много времени... Я думала, меня не услышали. Пока не почувствовала схожую энергию. Его энергию. Ты изменился. Точнее, тебя изменили. Но я узнала твои глаза. Не сразу... Но узнала. Попросила родственников разослать объявления в газету насчет работы секретаря. Отвергла десятки кандидатов. Пока наконец-то не пришёл ты... Но ничего не помнил.

Эскар застывает.

— Микаль... — он пробует имя, как слепой — незнакомый предмет. — Третий дом Совета Восьми. Твой... жених.

Я киваю, глотая слёзы.

— Мы должны были пожениться. Но на одном ужине в нашем особняке... что-то случилось. Ты вернулся из кабинета дяди бледным, будто видел саму смерть. А через три дня тебя нашли в Туманном лесу. Мертвым.

Эскар замер, его глаза — два ледяных осколка в полумраке — впились в меня с немым ужасом.

— Как?.. Как это возможно?

Я шагнула ближе, касаясь его щеки.

— Я не знала, как заставить тебя вспомнить. Ты забыл меня... полностью. Но чем чаще мы касались друг друга, тем ярче и болезненней вспыхивали мои воспоминания. А ты... — мой голос сорвался, — ты оставался пустым. Как будто кто-то выжег тебя изнутри.

Он резко отвернулся, сжав кулаки.

— Когда это случилось? Когда ты нашла его в лесу?

— ...В ту самую ночь, когда ты стал Жнецом, Эскар.

Тишина. Потом — глухой стон, когда он уронил лицо в ладони. Его плечи дернулись, будто под невидимым ударом.