Книга Последний поцелуй вдовы, страница 17 – Лисавета Челищева

— Что значит "не тронута"?

Даниш медленно режет мясо на тарелке.

— Не изнасилованы. Только... лица. Изрезаны.

Лезвие ножа скребет по фарфору.

— У меня ощущение, — его глаза фиксируют меня, — что убийца ищет кого-то конкретного. Какую-то особую девушку. Будто лица для него — всего лишь маски, и под ним он ищет кого-то конкретного.

В этот момент я понимаю: он намекает. Намекает, что "кто-то конкретный", — я.

Фонограф в углу начинают играть "Смерть Озе" Грига.

Даниш встает, его тень неестественно вытягивается по стене.

— Подарите мне танец, Александра Васильевна?

Его рука — холодная даже через перчатку — берет мою.

Первые такты: его ладонь давит на мою талию, пальцы впиваются в корсет. Он танцует слишком хорошо для мужчины, который утверждает, что ненавидит балы. С каждым поворотом герцог притягивает меня ближе.

— Как Вам сеанс? — его губы почти касаются моего уха. — Вы ничего не сказали о нем.

— Невероятно. Невероятно, что кто-то верит в это все.

Даниш слабо ухмыляется. Его улыбка чертовски обворожительна.

— Ничего невероятного в этом нет. Люди всегда стремились понять и преодолеть смерть...

Его рука скользит ниже, обнимая мою спину.

— Фараоны возводили себе пирамиды... — рассуждает он. Я чувствую его дыхание — пахнет горьким миндалем и табаком. — Даосские святые бросались в костер...

Внезапно мужчина резко притягивает меня к себе, наши губы оказываются в сантиметрах друг от друга.

Я отталкиваюсь от него и падаю спиной на стол, разбивая вазу с розами. Багровые лепестки мгновенно осыпаются на кафель.

Даниш не сердится, не выражает никаких эмоций. Он поправляет жабо и спокойно говорит:

— Подумайте хорошо, Александра Васильевна. Что, по-вашему, способно спасти Вас от брака по расчету с извергом, что убил Вашего жениха и на—... — его тяжелый взгляд скользит по моему лицу, — надругался над Вами?

Внутри меня все холодеет. Я уже давно поняла это, но боялась признать. Спасти меня может одно — брак по расчету с более влиятельным мужчиной.

— Вы предлагаете?.. Хотите?

— Вы обратились ко мне за помощью. Я готов помочь.

В Высшем Храме Карнака, где стены дышали древними знаниями, а воздух был густ от запаха сандала и предзнаменований, я стоял перед Отцом-Ра. Его янтарные глаза, словно два закатных солнца, видели сквозь тысячелетия — но не могли разглядеть её в моем сердце.

Девушка, затерянная между мирами. Её душа, словно папирус в пасти Аммита, трещала по швам. Две разных мерности тянули её в свои объятия, угрожая разорвать пополам. А я... я был лишь наблюдателем за ее судьбой. До этого дня.

— Ты просишь невозможного, — прошелестел Сешат, перебирая золотые часы на груди. — Бессмертие дано тебе не для игр с судьбой.

Но разве судьба — не игра изначально?

Когда Отец-Ра поднял руку в молчаливом согласии, жрецы замерли. Даже Хатхор, вечный насмешник, стиснул кубок так, что тот затрещал.

Я вышел на середину зала, где мозаика под ногами изображала Древо Миров.

— Я знаю цену, — сказал я, и голос мой больше не был голосом жреца. — Заберите моё бессмертие. Я хочу воплотиться в мир людей, где находится она. Я обязан ей помочь. Они хотят, чтобы она совершила грехопадение. Это откроет путь врагу рода человеческого в их мир. Я должен предотвратить это.