Книга Сундучок мертвеца, страница 93 – Дарья Гущина

Что-то в трущобах есть ещё — явно связанное с Небытием, чего я не ощущаю из-за своей к нему привычки.

Горюша спрятался в карман плаща и оттуда доложил, что он всё сделал.

— Молодец, — похвалила я и строже добавила: — Но монеты клянчить не смей! Даже если человек хорошо к тебе относится — не смей. Это дурной тон.

Из кармана раздался скорбный вздох.

В чайной сегодня народу было больше обычного — даже в коридорах стояли лавки и столики, — поэтому силд Мирнар, просияв и поздоровавшись, просто указал на лестницу: мол, идите, устраивайтесь, сами всё найдёте. Я поцеловала его в морщинистую щёку, силд снова просиял и исчез в левом коридоре.

На тёплой, пропитанной запахами пряностей и чая кухне мы дружно расслабились, сняли плащи, помыли руки и занялись приготовлениями. Привычно, несмотря на двадцать лет разлуки, — всё детство бок о бок накрывали на стол. Горюша опасливо высунулся из кармана плаща, но покидать его не спешил, опасаясь новых поучений.

— Как думаешь, огрызок большой? — Леден подошёл к очагу и снял с крючка тяжёлый котелок с супом. — Видела такие прежде?

— Только на оттисках, — я достала из шкафа посуду. — И целые ключи, и огрызки. Они обычно остаются, если быстро закрывать двери или окна в Небытие. Кто-то поспешил и не дожал ключ... думаю, на четверть. Примерно. Ключи создаются из живой силы, человеком или группой людей, и жутко боятся чистого потустороннего Небытия. Не успеешь выжать силу из ключа — удерёт, спрячется. Ключ не поймать ни одним наговором — он их поглощает. А вручную его изловить сложно. У нас получилось, потому что Горюша очень быстрый, да и Небытие в нём, как и во всяком звере, немного другое. Оно ближе к потустороннему, чем к человеческому.

Горюша раздулся и горделиво зашипел.

— Ты лучше всех, — я улыбнулась и расставила посуду.

А Леден посмотрел на три тарелки и в сомнении протянул:

— Думаешь, накормишь?

— Не думаю, а знаю, — я взяла из хлебницы лоток с нарезкой. — Кстати, Лед. А Бреннар всем выкает?

— Всем, — весело подтвердил приятель. — Даже тем, кто его в два раза младше или всю жизнь рядом проработал. Мы года два знакомы и только этим летом перешли на ты. Он так разделяет друзей и остальных. Скажи спасибо, силдой не называет. Это не мы с тобой — кинули друг в друга кашей, попали, изгваздались, и с тех пор друзья навек, — и серьёзнее добавил: — С принципами человек, но друг хороший. За своих горой. Только самомнения и самоуверенности в нём... Давно не работал, рванёт же... — он поёжился, буркнул какой-то наговор и занялся чаем.

Видимо, сосед приступил к сложному этапу проверки — я ничего не ощущала, а Ледену явно стало зябко от волн силы, накатывающих с трущоб.

— Не рванёт, — я качнула головой. — Лед, силд Кремен никогда не выпустит из храма опасного смотрителя — даже домой. И сведения о моём отце ему тоже доверили — значит, можно. Значит, вытянет дело без ущерба для себя. А я начала делать Бреннару «ловца». У него спокойная и терпеливая сила, а у безумцев или тех, кто тихо едет крышей, она совсем другая. Прекрати переживать. Не веришь силду Кремену — мне поверь.

Приятель чуть чайник не выронил:

— Ты уломала его на «ловца»?!

— Да там и уламывать не надо было, — я достала из ящика салфетки. — Он хотел, просто боялся. Поверить, понадеяться, размечтаться о нормальной жизни — а вдруг не получится? А «ловцов» делаю только я. В этом смысле самомнения, да, через край. Но я всех сложных и особенных ребят на «ловца» уговаривала. У меня опыт богатый.