Книга Сундучок мертвеца, страница 42 – Дарья Гущина

— Маля, не обижай старика, — силд Мирнар вернулся, держа в руках небольшую сумку. — Здесь всё как обычно. Пришли мне список — и на твоём столе всегда будет самый свежак.

Да, мы и раньше заказывали здесь продукты и (при нехватке времени или наплыве гостей) готовую еду. Силд Мирнар имел связи со всеми деревнями, и в его чайной свежие мясо, рыба, овощи и молочное появлялись раньше, чем в продуктовых лавках. И проверенно свежие.

— Значит, и с моей стороны как обычно, — я наговором вытянула из сумки небольшой кошель и положила его на стол.

Леден явственно выдохнул — оттого, что теперь не надо таскаться за мной по лавкам.

— Вся в отца, — цокнул языком силд Мирнар, но деньги принял. — Пойдём, провожу.

Когда мы спустились вниз, голоса посетителей снова затихли, а в рукавах коридоров замелькали головы местных сплетников. Ну, если до сегодняшнего дня моё возвращение было лишь сплетней, то теперь месяц-другой городу будет о чём говорить и за кем наблюдать. Народ в Сергороде обитает любопытный, а отец оставил после себя слишком много слухов и тайн, чтобы возвращение его наследницы осталось незамеченным.

— Отвод от бездельников поставим, — пообещал Леден, когда мы, распрощавшись с силдом Мирнаром, вышли на улицу. — Чтобы те, кто без нужды, обходил дом стороной. А тех, кто со злым умыслом, родовая защита смотрителей Небытия даже в сад не пропустит.

— Да пусть лезут — хоть развлекусь, — отмахнулась я. — Мне же тут теперь жить. Надо же с людьми знакомиться и общение налаживать.

— Всё-таки останешься? — приятель спустился с крыльца и провёл посохом по земле, открывая «мост». — Я вчера так и не понял, зачем ты здесь, — остаться навсегда или продать наследство и уехать.

— Да я сама пока не понимаю, — призналась я. — С одной стороны, здесь корни рода. Дом, полный тайн предков, который просто так не продашь и не сдашь. Мама говорила, дома едва ли не каждый кирпич — прародительский тайник. И они постоянно всплывают, когда нам нужна помощь, — род присматривает за нами из Небытия до сих пор и указывает на необходимое.

— А с другой? — Леден опёрся о посох и посмотрел на меня поверх дымки «моста».

— Серо здесь всё, — я поморщилась. — Серо и скучно, холодно и сыро. Если бы не тайны рода, я бы тут же всё продала и вернулась на Ремесленные острова — к солнцу, теплу и ярким краскам, — посмотрела на «мост» и добавила: — А может, и вернусь. Надо только договориться с силдом Кременом и тряхнуть предков. Чтобы признались, что, где и для чего спрятали. Или просто отписать дом смотрителям Небытия, им всё пригодится. Пока силд Шутнар разбирается с делом отца, я здесь. А вот после...

— ...будет после, — Леден улыбнулся и скомандовал: — На «мост» давай, Малёк. У меня дел по горло.

Я нырнула в мерцание «моста». У меня, в общем-то, тоже. И с тем же грязным домом хитростью, как с Управой, не разобраться. А вот с непрошеным мелким гостем... Надо подумать.

«Мост» открылся на дороге между моим домом и домом силды Веснары — во всё той же пугающей тишине. Лишь неподалёку в чьём-то саду заунывно пела пичуга. Леден появился следом за мной, и я не удержалась от вопроса.

— Лед, что случилось в чайной? Если это не тайна.

— Прослойка между Бытием и Небытием в том месте очень истончилась, — приятель сразу же открыл следующий «мост». — Видела отца? Наверняка видела. Мы — нет, ты — да. Он до сих пор ждёт у порога, наблюдает за тобой, хочет передать вести. Заговорит ли он при смотрителях Небытия, если призвать его в храме? Не знаю. Попробовать можно, но, как ты знаешь, для души это вредно. Она глотнёт от тебя жизни и застрянет на пороге надолго. Сама решай. А мы проверим город. Истончение прослойки обычно ощущается — люди постоянно мёрзнут, мучаются кошмарами, видят во снах умершую родню и бегут жаловаться в храмы. Странно, что обитатели витка не жаловались. А где одно истончение, там и другое.